— Карп? Чего тебе? — недружелюбно пробурчал Гаврош. — Я же говорил, больше с тобой не пью. После того раза до сих пор не нашёл, куда машину подевал.

— То старое ржавое ведро? — расхохотался Карпов. — Хватит жмотиться, ты себе триста таких машин можешь купить!

— Сам ты ведро, — проворчал Гаврош. — А «Жигули» напоминали мне о дорогих временах. Тех, когда я с тобой ещё не был знаком. Так чего пришёл-то?

— Вот зачем, — Карпов достал из кармана небольшой мешочек и швырнул его в окошко. — Мой друг тоже кое-что принёс.

— Да? — Гаврош перевёл взгляд на меня, и я протянул ему пакет с драгоценностями. Он хмыкнул, взвесил на ладони сначала мешочек, потом — мой пакет, и сказал: — Богатый улов.

Ему потребовалось сорок минут, чтобы оценить товар. Ещё минут двадцать Гаврош потратил, чтобы всё перепроверить. В итоге он высунул в окошко свой огромный нос и заключил:

— Карп, у тебя на пятнадцать тысяч, а твоего друга — на шестьдесят восемь. Устраивает?

— Устраивает.

Мы забрали деньги и хотели покинуть подпольный ломбард, когда в помещение буквально ворвалась заплаканная девушка. Она достала платочек, вытерла слёзы, высморкалась и подбежала к окошку. Гаврош с похотливой жадностью оглядел её от макушки до пяток и спросил:

— Чем могу служить?

— Я… Я хочу продать семейную реликвию, — всхлипнула девушка и с трепетом вытащила из-за пазухи круглую золотую бляху диаметром сантиметров двадцать. На ней было что-то выгравировано, однако слов я не смог рассмотреть. — Это принадлежало моему прадеду, графу Ладыгину. Орден Золотого Руна, за заслуги во время Первой мировой войны. Он… Он стоит очень дорого.

— Дорого, говоришь? — мерзко усмехнулся Гаврош, покрутил Орден, внимательно изучая его со всех сторон и заявил: — Пятьсот рублей — больше не дам.

— Что⁈ — девушка пошатнулась, её глаза наполнились слезами. — Но его цена превышает восемьдесят тысяч. Месяц назад, на аукционе…

— Ну так идите на аукцион, милочка, и не отвлекайте меня от работы, — скривился Гаврош.

— У меня нет времени, мне срочно нужны деньги! Наша семья разорилась, и, если я не выплачу долги до завтрашнего дня, родовое поместье заберут, а моих братьев и сестёр отправят в детдом, — девушка разрыдалась. — Пожалуйста, хотя бы четыре тысячи…

— Так и быть, — Гаврош наклонился вперёд, почти по пояс высунувшись из окошка, и нагло потрогал девушку за грудь и талию. Она так растерялась, что даже не попыталась его оттолкнуть. — Если останешься на пару часов и развлечёшь меня, я дам тебе ещё две тысячи. А если ещё и завтра обслужишь, то добавлю до четырёх.