Я подтянул стул и сел перед Богиней, понимая, что сейчас услышу то, что мне совершенно не понравится. Однако она не спешила продолжать свой рассказ, и мне пришлось задать наводящий вопрос:

— Ты знаешь, почему всё пошло по другому сценарию?

— Догадываюсь, — кивнула Марена. — Инсценировав свою смерть, я потеряла почти все силы. Дитя почувствовало это и замерло, выжидая, когда… Когда наступит более благоприятное время. Когда магия ко мне вернётся, когда мои подданные начнут приносить мне щедрые жертвы. И вот… — она повела рукой вдоль окна, из которого можно было увидеть, как деревенские спешат в её небольшой Храм. — Оно наступило. И эта пауза, когда ребёнок не развивался, она сыграла важную роль. Раньше, все те, предыдущие… Их магия… Ну, то есть магия Перуна, она враждовала с моей магией, из-за чего происходил выкидыш. Но этот ребёнок… у него было много времени, чтобы адаптироваться. Магия Перуна изменилась, и теперь это моя магия.

— Я слышу «но» в твоих словах, — когда я это произнёс, Лера и Вера обеспокоенно переглянулись, синхронно встали и ушли на кухню — заварить чай. Я проводил их взглядом и снова повернулся к Марене, которая внезапно сильно побледнела и вцепилась пальцами в подол своего платья. Я мягко сказал: — Мне нужно знать, что происходит, чтобы помочь тебе.

— Божественные дети не такие как ваши, человеческие, — пробормотала она, но тут же нахмурилась, словно рассердившись на себя, выпрямилась и продолжила говорить более чётко и твёрдо: — В основе их рождения взаимодействие не биологических материалов, а магии. В результате может получиться как наше подобие, ещё один Бог, так и магическое существо. Ты, разумеется, не слышал, что у Перуна уже есть дети? Кострома и Купала. Нет? — Марена неожиданно весело хмыкнула и протянула: — Ну, наверное, я бы тоже попыталась скрыть такой позор. Дело в том, что Кострома — дух, который помогает девушкам найти своего истинного суженого, а Купала — управитель рек и озёр, который следит, чтобы Водяные не слишком баловали.

— Закусывали людьми, но не наглели? — я иронично приподнял брови.

— Вроде того, — Марена слегка улыбнулась. Кажется, её настроение немного улучшилось, когда она вспомнила о неудачах Перуна. — В общем, это родные брат и сестра, близнецы. Не люди и не Боги, человекоподобные духи, которые были чужими и на земле, и на небе. Перун не любил их и отослал подальше от своих глаз. Кострома и Купала жили уединённо, и, видимо, от тоски их потянуло друг к другу, и они вступили в противоестественную связь. Смыть такой позор может только смерть. Поэтому Перун сделал всё, чтобы никто из людей об этом не узнал, чтобы правда не вылилась наружу. Постепенно Кострома и Купала стали просто духами, происхождение которых затерялось в глубине веков.