Многим, даже самым невежественным в зале стало понятно, на что Луньес намекает: если бывший пиратский барон не виноват, то виновата стоящая за ним фракция. А поскольку Филча более всего поддерживал именно род Холландов…

— Протестую! — громко заявил Эрвин и снова заговорил обвиняющим тоном. — Госпожа Луньес, ваши бездоказательные намеки оставьте при себе. Что касается ответа на ваш вопрос… Сведений о том, кто напал на вас и вашу базу, у меня нет. Признаю, трупы бывших, подчеркиваю, бывших людей самого Филча могут являться доказательством, но лишь косвенным. Прежде чем вершить самосуд, должна пройти целая цепочка досудебных мероприятий. И в ходе них мы бы выяснили, в самом ли деле бывшие люди Филча, если это они, действовали согласно его воле, а не по своему усмотрению, ради личной выгоды или же согласно воле кого-то другого. Провели ли вы подобные процедуры?

Последний вопрос — скорее риторический, но Луньес решила на него ответить, раз микрофон ей не отключили:

— Часть мероприятий, господин Эрвин, была проведена… Но я решила, что время не терпит и подавление потенциального мятежника важнее, пока его силы истощены… важнее, чем более углубленное расследование вышеназванного инцидента, где бы мне наверняка ставили палки в колеса, — вкрадчиво закончила она.

Эрвин скривил губы, приподнял подбородок и сверху вниз посмотрел на Селию:

— И у вас, госпожа Луньес, конечно же сейчас на руках имеются неопровержимые доказательства, что Филч замышлял мятеж? И что именно он организовал на вас покушение?

Луньес холодно усмехнулась:

— Это длительный процесс, но в скором времени…

— Иными словами, — перебил ее Эрвин, — доказательств у вас сейчас нет, и мы должны верить словам… Убийцы⁈

Больше он не обращал внимание на Луньес, чей микрофон снова «вовремя» отключили. Холланд начал плести словесные кружева перед аудиторией и членами совета, пока латиноамериканка смотрела на него сузившимися глазами.

— … Таким образом, — закончил Эрвин свою обвинительную речь, — я хочу вынести на голосование вопрос о временном отстранении Луньес от должностных обязанностей как постоянного члена совета города Мантау… до тех пор, пока не закончится расследование «дела Филча». Попрошу уважаемых членов совета проголосовать.

Началось голосование. Происходило оно с помощью сенсорных пультов, которые имелись у каждого члена совета в зале. Регламент предусматривал отказ отдельных представителей от голосования вообще, но в таком случае их голоса не учитываются. Все равно как если бы они не явились на заседание.

На главном экране за трибуной высветился вопрос Эрвина и под ним количество голосов — в колонках «За», «Против», и «Воздержались». Счетчик голосов показывался в реальном времени и крупные цифры имели зеленый, красный и голубой цвет соответственно.