Хорошо что Чоулинь сразу объяснил, как найти лавку его знакомого скупщика. Дескать, мужик ровный, вопросов лишних не задает, но покупает дешевле, чем там, где эти вопросы обязательно последуют. «Где взял? Зачем тебе столько мечей? А артефакт где взял? А там еще есть?» — на такое мне отвечать не хотелось абсолютно.

Найдя нужную лавку, вошел внутрь. В нос сразу ударил густой запах масла от светильников, металла, и каких-то алхимических составов. Вдоль стен стояли прилавки, на которых грудами были навалены разные предметы, как будто скупщику было абсолютно все равно, продадутся эти вещи, или нет.

Тут был прилавок с оружием, явно не один раз побывавшем в бою — мечи, кинжалы с зазубренными лезвиями. Некоторые клинки были в пятнах, и непонятно было — кровь это или ржавчина. Рядом стоял прилавок с такими же убитыми доспехами — порванные кольчуги, пробитые кирасы, шлемы со вмятинами.

Все это стояло и ждало, пока какой-нибудь адепт-бедняк купит себе за гроши хоть что-то, чем можно сражаться и прикрыть тело.

Однако на самом видном месте стоял прилавок, на котором лежало то, что, видимо, торговец очень ценил. Мой взгляд сразу зацепился за пару артефактных мечей — один из них выглядел очень дорого и мощно, огромный двуручный меч с вычурной рукоятью, и с клинком, словно сияющим внутренним светом. На набалдашнике переливался огромный рубин.

А второй — очень простая на вид сабля без излишеств, но что-то в ней цепляло взгляд. Когда я долго ее разглядывал, у меня появилось ощущение, что к горлу приставили лезвие. Стоило мне отвести взгляд, как наваждение спало, а я только сейчас понял, что стоял и не дышал.

— Что, понравились мои красотки? — подал голос хозяин лавки, косматый коренастый мужчина, с очень длинной окладистой бородой.

Мужчина подошел к двуручнику, и взяв его в руки, ногтем щелкнул по лезвию. Меч длиной метра полтора очень интересно смотрелся в его руках — сам торговец был ненамного выше. Кинув на меня взгляд, спросил:

— Чего молчишь? Пришел купить что-то смертоносное или так? — из его голоса пропали теплые нотки, которые были, когда он спрашивал о мечах. Сейчас его интонация скорее звучала так: «Все равно фигню купишь — так покупай и вали отсюда»

— Для начала продать, а там как пойдет. Может и купить. — усмехнулся я ему. Шрамы на лысой голове определенно прибавляли мне шарма — лавочник хотя бы не погнал меня с порога, с криками: — «без родителей больше не приходи».

— Показывай, что у тебя, — голос скупщика изменился, в нем появилась легкая заинтересованность.

Когда я положил перед ним артефакт, который принес с собой, он почти сразу схватил его в руки. Глядя на его толстые пальцы, не мог поверить тому, насколько ловко они бегают по клинку. Что-то нащупав, он поднял меч к свету, глядя на сталь у основания. Ногтем постучал по лезвию, прислушиваясь к звуку.