— А чего её добывать? Я пишу сейчас с телика.
— С самого начала?
— Ага. Два дня ловил и писал выпуски новостей на этом падлючном канале — думал, тебя там хвалить будут, решил записать, чтобы было для истории.
— Я тоже думал, что будут хвалить, — усмехнулся я. — Что там вообще? Совсем топят?
— Слов нет, брат. Это надо видеть. Приезжай — посмотри.
— Сейчас приеду.
— Что-то случилось? — повторила свой вопрос Настя, когда я убрал телефон.
— На местном канале вышел репортаж, где меня обвинили во всех смертных грехах, — усмехнулся я. — И даже в коррупции.
— Вот же сволочи! — в сердцах воскликнула Настя, да так искренне, что меня это даже немного развеселило. — А что конкретно говорят?
— Да много чего, Влад пишет выпуск новостей сейчас с эфира.
— Поехали к нему! — заявила Настя. — Есть что-то расхотелось.
— Мне тоже.
Я позвал официанта, быстро рассчитался, оставил чаевые, позвонил Роману, чтобы тот подъехал к входу, и мы с Настей покинули зал ресторана. Пока спускался по лестнице, меня прямо с головой накрыло чувство дежавю. Какой невезучий для меня ресторан. Не то чтобы я был сильно суеверным, но сюда я вообще больше не приду.
Глава 3
Настроение было, что называется, ниже плинтуса. Вот вроде бы и мелочь — ещё я не расстраивался из-за какого-то там репортажа, после всего, что мне довелось пережить за последние месяцы, а нет, всё равно расстроился. Точнее, разозлился. И надо сказать, не на шутку. В какой-то момент, ближе к концу сюжета, у меня даже возникло желание найти журналистов, отснявших и смонтировавших это, и сломать им ноги. Разумеется, делать я этого не стал бы. Но желание возникло.
Вчера, когда мы приехали к Владу, я аж два раза пересмотрел этот сюжет — благо он был относительно короткий, около десяти минут. И надо признать, сделали гады красиво — по всем правилам и канонам грязной журналистики, использовали все трюки и приёмы: где можно, преувеличили; где надо, приврали; всё, что можно, исказили; всех, кого нужно, представили в самом невыгодном свете.
Разумеется, прошлись и по губернатору — без критики Коростылёва, похоже, на этом канале уже не обходился ни один выпуск новостей. Но главной темой сюжета был завод. Причём не открытие его, а приватизация. Мужик, который брал у нас с отцом интервью, заявил, что провёл специальное журналистское расследование, чтобы выяснить, как так получилось, что один из ведущих оборонных заводов страны перешёл в единоличную собственность простого сотрудника — заместителя директора по просветительской работе.
По версии телеканала всё было так: Василий Воронов, связавшись с криминальными авторитетами и заручившись их поддержкой, вошёл в доверие к директору завода Боброву и уговорил того на аферу с приватизацией. Почему завод Воронов приватизировал один, а не на пару с Бобровым, журналисты не сказали — видимо, не придумали логичного объяснения. Зато смогли объяснить, как Воронов нашёл контакт с преступным миром — через сына, который входит в группировку криминального авторитета Петра Шаповалова, известного также под прозвищем Петя Сибирский.