Вообще, надо было как следует обдумать вариант того, чтобы отправить Сибирскому князю запись моей встречи с его братом. Не всю, конечно. Без куска, где я полирую мордой Валерона стол. Это Илье Николаевичу видеть ни к чему. Да и Валерон после такого позора может окончательно слететь с катушек. А вот отправить кусок, где бандит угрожает мне и моей семье, где он полностью теряет контроль над собой — это не просто можно, но и нужно. Возможно, тогда князь поймёт, что его братец неспособен договариваться. И мы всё порешаем с Ильёй Николаевичем. Вот только как ему эту запись передать?

С этими мыслями я вошёл в приёмную, где застал Румянцева и Жукова.

— У нас тут возникли некоторые проблемы, Игорь, — тут же произнёс Ярослав Данилович. — Какие-то люди с утра перехватывали рабочих, идущих на смену, угрожали им, требовали, чтобы те, возвращались домой. Рабочие волнуются. Кое-кто отказывается работать, пока не получит объяснения.

— Да какие это проблемы? — вступил в разговор Артём Иванович. — Ну приехали рано утром две машины. Вышли с них какие-то урки, пытались запугать работяг. Так, мы быстро разобрались. Чего на пустом месте нагнетать? Всё нормально будет.

— Люди всё равно переживают, — стоял на своём Румянцев. — Ещё эта ерунда непонятная по телевизору.

— Что за ерунда? — спросил я. — По какому каналу?

— По всем. А ты не видел, что ли?

— Нет, — ответил я Ярославу Даниловичу и обратился к секретарше: — Включи телевизор!

Секретарша быстро схватила пульт и выполнила мою просьбу. Экран вспыхнул, и на нём тут же появилась картинка — балет. Лебединое озеро. И меня сразу же накрыло вьетнамскими флешбэками — вспомнил, как в своей прошлой жизни во времена августовского путча девяносто первого года по всем центральным каналам крутили этот балет.

У меня аж неприятный холодок по спине пробежал. Вот уж дежавю так дежавю.

— И так по всем центральным каналам, — сказал Румянцев.

— И никакой информации, в связи с чем это поставили в эфир? — спросил я.

— Никакой, — ответил Ярослав Данилович.

— Я звонил знакомым в Москву, — вступил в разговор Жуков. — У них там ввели военное положение. На улицах патрули. Народ старается из дома не выходить.

— Но это в Москве, — сказал я. — И это не повод нам расслабляться. Ярослав Данилович, скажите рабочим, чтобы не поддавались провокациям. Все эти угрозы — обычные происки недругов. Мы с этим разберёмся.

Румянцев кивнул и покинул приёмную. Когда он вышел, Жуков сказал:

— Это не просто провокации.

— Не спорю, — согласился я. — Но рабочим об этом знать не обязательно. Только паники нам здесь ещё не хватало. И вообще, ещё ничего не известно. Я буду разговаривать с Сибирским князем и постараюсь не довести ситуацию до открытой войны с сибиряками.