Я слушал Уральского князя и вспоминал, как два дня назад приехал к нему со своими проблемами. Удивительно, что он вообще нас с Коростылёвым принял. Я тогда решил, что старик боится Сибирского князя, а Святослав Георгиевич в это время готовился Давыдова арестовывать. Просто невероятно.

И Аня, она явно была в курсе всего. Просто, наверное, не знала даты планируемого заговорщиками переворота. Потому и советовала мне тянуть время, понимая, что всё должно разрешиться довольно скоро.

А мужик в гражданском на экране, судя по всему, из руководства ИСБ. Кто-то типа шефа Артура — идейный борец с врагами Империи, не продавшийся Давыдову-старшему.

— Время смуты и неопределённости закончилось! — продолжал обращение Святослав Георгиевич. — Мы снова сделаем Россию великой! В ближайшее время в стране будет восстановлена монархия, и на престол взойдёт законный наследник императора Михаила — великий князь Павел Романов. Также будут проведены выборы в Дворянскую Думу. Военное положение в Москве будет отменено в ближайшие дни. Прошу всех подданных Российской Империи сохранять спокойствие, не поддаваться на провокации, пресекать любые попытки дестабилизировать обстановку и всячески помогать органам правопорядка в их деятельности. Славься, Россия!

После этих слов на весь экран вывели картинку с гербом Российской Империи и запустили гимн.

Все, кто был в приёмной, стояли, смотрели в телевизор и слушали гимн, раскрыв рты. Даже я. А когда гимн отыграл, наступила полнейшая тишина. Все молчали и пытались переварить увиденное и услышанное. И в этой звенящей тишине прозвучала негромкая фраза отца:

— Наконец-то.

И тут же все наперебой принялись соглашаться с отцом — народ устал от бардака в стране и неопределённости, и сейчас все делились друг с другом надеждами, что всё наконец-то наладится и, возможно, всё будет как прежде.

— Недолго Борис Николаевич продержался у власти, — с нескрываемой ехидцей в голосе произнёс Куликов.

— Он устал, он мухожук, — не удержался я от шутки, которую никому здесь было не понять, но я просто не мог этого не сказать.

— Что? — спросил Егор Леонидович.

— Какой ещё мухожук? — удивился отец. — Игорь, ты о чём?

— Да так, о своём, — отмахнулся я и мысленно про себя добавил: «Хоть в этом мире Борис Николаевич не избежит суда».

И ещё я искренне порадовался за Артура и его шефа — не зря мужики работали, собирали компромат на всякую мразь, рисковали жизнями. И ведь вряд ли они на их уровне знали, что готовится вот это всё. Люди просто делали свою работу, потому что должны. Потому что иначе нельзя. И вот на таких всё всегда и держится.