— Сегодня в пять часов вечера подъезжай в аэропорт. Оденься для путешествия, возьми с собой удобную одежду для возможной драки и, разумеется, паспорт — без него в самолёт не пустят.

— Понял, — совершенно спокойно, словно речь шла о какой-то мелочи, произнёс друг. — В семнадцать ноль-ноль буду в аэропорту.

— До встречи! — сказал я, сбросил звонок и подумал, как удобно, что в этом мире подданным Российской империи не нужны визы для поездок во Францию и в большинство европейских стран.

Теперь можно было ждать комиссию в лице княгини Васильевой и полностью на этом сконцентрироваться. И попробовать-таки выпить горячего кофе. Однако ждать пришлось недолго: не успел я позвонить Оксане, чтобы попросить сделать кофе, как мне позвонил охранник с центральных ворот и сообщил, что приехал Куликов, а с ним и комиссия.

Решив в этот день больше вообще не предпринимать попыток выпить горячего кофе, я покинул кабинет и направился встречать уважаемую комиссию. Если бы приехал кто-то другой, то я бы никуда не пошёл, а остался ждать у себя в кабинете. Всё же я здесь главный, и отвечаю не только за связи с общественностью, а вообще за всё. И не пристало мне бежать встречать комиссию у ворот. Но я шёл встречать не княгиню Васильеву — грозного аудитора министерства обороны, а свою Аню. Точнее, уже не мою, но всё же Аню.

Примерно на полпути к воротам, я заметил, как мне навстречу в окружении Румянцева, Куликова, отца и почему-то Артёма Ивановича идёт человек-комиссия. Выглядела княгиня Васильева под стать тому, что о ней говорил Ярослав Данилович — шла и смотрела по сторонам таким взглядом, словно перед ней стояла задача найти на территории завода что-то запрещённое.

Но как же она при этом была хороша: строгий, деловой костюм — пиджак, подчёркивающий роскошную фигуру и довольно короткая юбка; безупречный макияж на красивом благородном лице; идеальная уложенные волосы, невероятно лёгкая походка, горящие глаза и взгляд, который, казалось, смотрел тебе прямо в душу. Это был не аудитор министерства обороны, это было само воплощение сексуальности. Правда, только я мог это разглядеть, так как смотрел на женщину, с которой провёл не одну горячую ночь. Остальные видели в Ане лишь грозного проверяющего.

Когда мы приблизились друг к другу, Румянцев, чуть ли не заикаясь, обратился к Ане:

— Разрешите, ваше сиятельство, представить нашего…

И тут Ярослав Данилович неожиданно замолчал. Он просто не знал, как меня представить. Все на заводе давно привыкли, что я главный, и воспринимали меня соответствующе, несмотря на мой юный возраст. Мне наделали визиток, где было указано, что я заместитель директора по связям с общественностью, но это на случай, если мне предстоит встречаться с кем-то не особо важным.