— Потом узнаешь, а сейчас скажи мне, кто там на втором этаже сидит в спальне Петра Петровича?

— Наверное, Полин.

— Кто это? — уточнил я. — Подруга его?

— Не совсем, — ответил Игнат. — Она проститутка. Но регулярно приезжает к Петру Петровичу. Он не любит посторонних, поэтому выбрал себе одну, и она к нему наведывается три раза в неделю.

— По-русски она явно не говорит?

— Максимум слов десять знает.

— Скажи ещё, в доме только внутренняя сигнализация стоит, или он обслуживается ещё какой-нибудь охранной конторой? Или, может, ваша сигналка в полицию сигнал подаёт?

— Нет, только внутренняя. Пётр Петрович никому не доверяет.

— Это хорошо. А где стоит техника, которая всё пишет?

— В подвале, я могу показать.

— Покажешь, обязательно покажешь, но чуть позже. А пока подожди меня здесь немного.

Я быстро наложил на не успевшего ничего сказать парня Обездвиживание и, покинув комнату, направился наверх. Там в огромной спальне, в одном из шкафов обнаружил спрятавшуюся испуганную девушку лет двадцати пяти. Времени звать Орешкина и что-то ей объяснять не было, да и желания тоже, поэтому я молча наложил на Полин заклятие Сна и перенёс её на кровать. Там вколол для верности ещё и снотворное, после чего вернулся в гостиную. В этот момент у меня заработала рация.

— Первый, приём! — донёсся из динамика голос Артура. — У вас всё нормально?

— Главный, приём! — ответил я. — Всё хорошо, скоро выйдем.

— Тут соседская вечеринка начинает разъезжаться, мне пришлось подъехать и перекрыть машиной дыру в воротах, пока туда любопытные не полезли. Конец связи!

Я убрал рацию в карман и спросил Орешкина:

— Ты как? Сильно болит?

— Терпимо, — ответил Григорий. — Я после того нашего случая в лесу научился сам себе кровь останавливать и боль снимать. Так что тот опыт даром не пропал.

— А сегодня у тебя новый опыт появился, — усмехнулся я. — Теперь ты знаешь, что существуют зачарованные клинки.

— Да я и раньше знал, — ответил Орешкин, слегка шепелявя оттого, что у него не было правых половин губ. — Просто забыл.

— Больше не забудешь.

— Не забуду.

— Зачем ты вообще на него попёр? Он же намного сильнее тебя.

— Кураж поймал. Но да, это было глупо с моей стороны лезть на такого сильного противника.

— Лезть на сильного противника порой бывает просто необходимо. Но вот лезть на сильного противника, поднимаясь к нему по лестнице — это уже перебор.

— Да, — согласился Орешкин. — Лучших условий для атаки, чем были у него, не придумать.

— Ладно, давай я тебе лицо подлатаю как смогу, и валить уже отсюда надо.

Я в силу своих способностей залечил раны Орешкина. Если не заботиться о косметической стороне вопроса, то это было несложно. Благо глаз был не задет. Конечно, в люди с таким лицом Григорию лучше не выходить, но дотянуть до помощи нормального лекаря можно вполне.