Я снова очутился в грязной бендежке. Что-то рука болит… Я посмотрел на свою ладонь. Через окровавленные пальцы просыпался зеленоватый песок, в который превратилась фигурка. А я проверил свой оболок. В него органично вплелись зеленые линии, однако, подчиняющиеся мне. А еще я почувствовал прилив энергии, нечеловеческий прилив, такого у меня еще не было.

— Что тут было? — спросил я у Ивана, поудобнее перехватившего трубу.

— В смысле, было? — переспросил он.

— Ну со мной.

— Да ничего, — пожал плечами он. — Ты взял фигурку, замер с ней на секунду, а потом она хруп — и просыпалась у тебя сквозь пальцы.

— И все?

— И все.

Значит, это был всего-навсего ментальный поединок. Непростая фигурка пыталась получить надо мной контроль, но у нее это не получилось. Видимо, заключенный в фигурке кто-то древний не ожидал такого сюрприза. А теперь он точно исчез, я победил этого неизвестного, плюс получил какие-то новые способности…

Какие? А вот сейчас и выясним. Меня просто раздирало, так хотелось действовать. Словно кто-то подзуживал меня.

— Они почему-то затихли, — сказал Иван, вслушиваясь в шум за дверью.

— Но они еще там, — я бросил плетение. — Пятеро. И на улице человек двенадцать.

— Значит, нам конец, — констатировал Иван.

— Не торопись умирать, пока я тебе не разрешил, — усмехнулся я, и легким толчком отправил стол, подпирающий шкаф, к стене.

Шкаф отлетел так же, как и стол. А вот теперь держитесь, гады! Я отключил самоконтроль и предоставил древней силе, вошедшей в меня, управлять телом.

Рраз! Время словно бы застыло. Сорванная с петель дверь летит, сшибая с ног стоящих за ней, как шар кегли. Удар, удар, двойной удар — и головы нападающих превратились в те самые шары для кегельбана, упав на пол. Хорошо! Я выскочил в открытую дверь черного хода на улицу. Если адепты Аш-Ра что-то и хотели, их желаниям не суждено было воплотиться. Больше это напоминало компьютерную игру, где ты отстраненно смотришь на то, как перс расправляется с врагами. Только вот на этот раз я сидел в этом самом персе. Пройдя через собравшуюся толпу я отрывал головы, пробивал ударами насквозь стоящих, как манекены, адептов. Даже запоздалая мысль, что так я могу повредить тело, ушла — такое впечатление, что руки превратились в прочные чешуйчатые лапы, с легкостью пробивавшие и кромсавшие человеческую плоть.

И все кончилось с падением последнего изуродованного тела на асфальт. Миг — и вот я уже смотрю на залитые кровью руки и тело, и изуродованные трупы, валяющиеся вокруг. Адепты, пришедшие по мою душу, перестали существовать.