Время вернулось в нормальное состояние. Оглушительно бахнул пистолет в руке графа, каркнули и вспорхнули стаей разбуженные вороны на ветвях. А сам он выронив разряженный пистолет, схватился за руку, изломанной плетью висевшей в рукаве. Ну да, я не был особенно нежен, вон у самого болит рука, работа на ускорении — это вам не шутки.

Я повернулся к Марии. Да, с ее стороны было опрометчиво так подставляться и закрывать меня собой. Если бы не мои реакции, пуля бы вошла точно в этот милый лобик, как раз под диадемой в волосах. А вот этого я бы себе не простил.

— Что это было? — спросила она, хлопая ресницами.

— Начало охоты на нас, — ответил я, и поцеловал туда, куда была должна ударить пуля. — Спасибо.

— Ох, Саша…

— Ладно, все потом, — сказал я ей на ухо. — Сейчас сюда набежит очень много народа, будет не до этого.

И народа набежало действительно много. Прием был сорван, а нас допрашивала полиция в виде аж целого полицмейстера, срочно выдернутого из постели. Пришлось ему побеспокоить свой простатит, чему он был очень не рад.

С нас долго снимали показания. Тут было все вроде ясно. Я соврал, что граф отозвал меня в сторонку и попытался меня застрелить — в пользу этой версии говорили и пистолет со старинной монограммой, и пятна пороха на руках и лице графа. Точнее, на переломанной в двух местах руке, предплечье я ему просто разломал напрочь.

А вот граф не помнил ничего. Гвор исчез полностью, как будто его и не было. То есть, по его словам, он обнаружил себя возле нас, рука была сломана, рядом валялся разряженный пистолет. А до этого — день выпал из его памяти. Ну тут дело было ясное, и ждать визита графского вирника мне не стоило — это была явная самозащита. А вот с ним пускай разбираются другие, и я знал кто. Вот завтра я озадачу Радомира…

А вышло совсем наоборот. Озадачил он меня.

— Вас никак нельзя оставить одних, — сварливо буркнул Радомир.

— Никак, — подтвердил я, качая ногой, сидя на кресле у него в гостиной. — Особенно ее.

— Ну да, глупо было с ее стороны так подставляться под пулю. Хоть и действовала девочка на инстинктах.

— Именно. Могла бы Кощной Потворой его отоварить.

— А вот этого не надо. То, что Разумовская ей владеет, другим лучше не знать. Ее прошлое, в том числе и служба — часть государственной тайны, пусть так и остается.

— А если бы ей в лоб прилетело?

— А ты на что? — дернул плечом Радомир. — Ты лучше расскажи, как ты вышел на Ускорение. Я только начал тебе его основы преподавать…

— Сам не знаю. Так получилось. Я помню эти уроки, но после встречи со Зверем из Бездны у меня это вылетает само. И в полном объеме.