— Да, с собой, — Бецкой на всякий случай принес список ведьм, колдунов и существ, чьи дела были в чемодане.

— Давайте пробежимся по списку, и я вам скажу точно, к кому стоит обращаться, а к кому — нет. Кто не заинтересован, кто потенциальный предатель, а кто и работает на Белых.

— Давайте, — Бецкой положил список перед Мореной. — Начинаем…

Поскользнувшись, Бецкой выдал на автомате непристойное ругательство и покосился на источник этого непотребства, наслаждающийся грязевыми ваннами. Почувствовав внимание к себе, дородная свинья хрюкнула и уставилась на пришельца, потревожившего ее покой, мелкими заплывшими жиром глазками.

— Ах ты! — Бецкой замахнулся на свинью, сплетая на ходу заклинание электрошока. — Ну я тебя, скотина!

— Не надо, господин хороший, — раздался сзади старческий голос. — Скотина ни в чем не виновата.

Бецкой обернулся. Старая карга, напоминавшая больше чучело из-за напяленной ветхой одежды, осуждающе смотрела на него.

— Карна? — спросил граф. — Меня послала к вам Морена.

— Ох уж эти молодые… — вздохнула старуха. — Пойдемте в дом, господин хороший.

Бецкой потопал следом за ней по дорожкам, стараясь не наступать в лужи. Хоть туфли испорчены в хлам, но на мокрые ноги он согласен не был.

Бабка провела его на крыльцо.

— Пригнитесь, как войдете. И осторожнее, головой не стукнитесь.

Он хмыкнул. Спасибо, конечно, за предупреждение, но…

Бабкино предупреждение оказалось вовремя. Нагнувшись под притолокой он чуть распрямился, и сразу же нос к носу столкнулся с уродливой мордой засушенной летучей мыши, подвешенной на веревке к потолку. Впрочем, к потолку тут было повешено многое, все то, что не уместилось на многочисленный полках этой утлой избушки. Какие-то корешки, пучки трав, мешки с подозрительным содержимым и прочий ведьминский трэш.

Колдунья смахнула с грязного стула очередное непотребство.

— Присаживайтесь, господин хороший. И рассказывайте, что вас привело ко мне, да что сказала Марена.

Повернув голову к ней, Бецкой неожиданно увидел на печке среди непонятной формы черноты два злобно горящих глаза. Он опять сплел плетение…

— Да что у вас за привычка животин-то пугать? А ты, Васька, брось прикидываться да сними морок, нечего дорогим гостям досаждать!

Чернота пошевелилась и превратилась в огромного черного кота, таких Бецкой еще не видел. Явно у этой пушистой скотины в родословной где-то отметился Баюн. Кот недовольно зыркнул на графа, потом переменил позу и в качестве жеста уважения начал вылизывать яйца языком размером в два его пальца. Вот ведь тварь!

— Не обращайте внимания на Васеньку, он такой своенравный.