Пока Настя вызванивала начальство и вводила его в курс дела, я прошёлся по дому и, как следует, его обыскал. Проклятье, никаких зацепок.
Пламя в камине превратило музыкальный инструмент в крицу искорёженного металла. Странно, вроде бы тут нет такого жара, как в кузнечном горне, а вон как её завернуло. Хотя, может, дело не в огне, а в силе моей веры? Предмет попросту не набрал полную силу, а иначе… Нет, даже думать об этом не хочу. Оба раза, когда он всплывал в Европе, происходили жуткие события. Детский крестовый поход и события в Гамельне лишь верхушка айсберга.
Я подкинул дров в камин и пнул лежавшего без сознания парня. Жалкий глупец поддался тьме и поверил, что получит достойную награду, Жаль, Настя не довершила начатое.
С улицы донёсся звук сирены. Эх, а вот и каваллерия, теперь нечего и думать о том, чтобы добить этого ублюдка.
Через полчаса дом был битком набит криминалистами и прочей полицейской братией, которая сновала из угла в угол и создавала вид бурной деятельности. Врачи скорой привели Витта в чувство. Впрочем, толку от него было мало. На все вопросы полицейских он лишь громко хохотал и гримасничал. Похоже, связь с проклятым предметом была куда сильнее, чем я предполагал, и вместо награды музыкант лишился части своей души.
— Он ведет себя как безумец, сказала Настя, кивая на машину, в которую посадили похитителя. Как думаешь, это он из-за того, что я его приложила?
— Не знаю, но жалеть его не стоит.
— Ты же священник и должен давать шанс на покаяние даже отъявленным преступникам.
Я вытащил из-за пазухи фляжку и протянул Насте, она благодарно кивнула и сделала глоток. Пользуясь тем, что на меня никто не обращает внимания, я прислонился к стене и закурил.
— Не знаю, Соболева, кто этот куратор, и что всё это значит, но, мне кажется, что это дело — лишь первая ласточка.
Глава 9
— Всем привет. Чего такие грустные? Хотя, чего это я? Опять встали не с той ноги? Нет? Да ну вас, не умеете вы радоваться жизни и дышать полной грудью, — Джус посмотрел в сторону Соболевой, которая крутила в пальцах свой длинный локон. — Беда с вами. Нельзя же всегда быть такими серьёзными.
— Да сядь ты уже, шут гороховый.
Енот показал мне неприличный жест и забрался на кресло во главе стола.
— Насть, ну хоть ты оцени мои попытки поднять всем настроение.
— И не подумаю.
— Джус, сделай мне приятное, иди и утопись в сортире. Не мог помолчать минуту? Испортил всю работу.
— Работу? Видит Бог, вы оба сидите у меня на шее.
— Помолчи, иначе сделаю из тебя шапку, — пригрозил я еноту.
— Злые вы, уйду я от вас, — расплылся в улыбке Джус.