Это синьор директор вручил мне чашечку кофе, а затем присел напротив.

— Знаете, чем дети отличаются от взрослых? — спросил он, устроившись поудобнее, и сам же ответил: — Умением жить здесь и сейчас. Ребёнок не думает о том, что будет, ему важен именно этот конкретный момент — игра, солнце, вкус мороженного. А взрослые тем временем постоянно куда-то бегут. Бегут, бегут, а потом в старости оглядываются назад и понимают, что они, в сущности, вовсе и не жили. Готовились жить, хотели жить, создавали условия для жизни, но… не срослось. Не повторяйте эту ошибку, синьор Маринари. Иногда нужно просто остановиться и выпить кофе.

Я кивнул, потому что… ну а что к этому ещё добавить? Да и оспаривать никакого желания. Дальше мы ещё немного поговорили о жизни, о Венеции, о детях и самую малость о том, кто я такой. Витторио вскользь поинтересовался откуда у меня деньги, но быстро понял, что эту тему поднимать я не хочу, и не стал настаивать.

Но действительно! Откуда деньги? Как бы забавно это не прозвучало, деньги взялись из вазы. Ровно девяносто процентов из того, что принесли вчера в «Марину» гости поминок, прямо сейчас лежало в небольшом мешочке у меня в рюкзаке. То есть… это были не ТЕ САМЫЕ деньги, поскольку высыпать на благотворительность мелочишку выглядит, на мой скромный взгляд, по-свински. Монетки мелкого номинала я оставил на размен и сдачу для всех моих заведений, а в приют принёс что-то посолидней.

Так вот… девяносто процентов. А оставшиеся десять процентов я высыпал в сундук — тот самый, с пустой бутылкой. Эти деньги будут первым взносом на оплату долга перед маркизом, ведь их уже действительно пора хотя бы начать собирать. Такая вот «десятина» наоборот, да.

Ну а за сами поминки мне и так уже вполне честно заплатили. Зарабатывать сверх меры на смерти и горе, пускай даже на таком знаковом и торжественном, мне казалось неправильным. Так что пусть будет так.

Допив кофе, я расстегнул рюкзак и передал Витторио мешочек. Останавливать меня он даже не подумал — взял, взвесил его на руке, сказал: «ого», — и тепло улыбнулся.

— Спасибо, синьор Маринари, — сказал он. — Но я всё равно не понимаю ваши мотивы. В наше время люди не часто жертвуют просто так. Организации присылают деньги — это да. Чтобы потом показать строку расходов вышестоящим органам и выбить себе какие-то преференции за то, что они такие хорошие. Знатные семьи жертвуют, чтобы поправить репутацию, и чтобы их имя лишний раз мелькнуло в газетах. А кто-то считает, что таким образом можно замолить былые грехи и автоматом получить индульгенцию на новые. Но все обязательно приходят с фотографами, а иногда и с журналистами. Но чтобы просто так…