Сначала это был просто беззвучный шепот, движение губ. Потом тихий, сдавленный звук, который затерялся в тишине, не долетев до собственных ушей. Но я чувствовала вибрацию в горле. Чувствовала, как губы складываются в знакомые формы.

Именно в этот момент жизни, такой жуткий и удручающий, в моей голове всплыла песня из старого альбома Кендрика Ламара. Если бы меня сейчас видела Констанс, она бы умерла со смеху. Я могла выбрать колыбельную из детства, которую мне пела мать, чтобы я засыпала, но я выбрала песню, которую мы кричали с сестрой в машине, когда ехали в очередной торговый центр за покупками.

Я пела, пока горло не стало саднить от напряжения. Пока хриплый шёпот не стал единственным звуком в моей вселенной, крошечным огоньком, зажжённым против всей этой бесконечной, безжалостной тьмы. Перед глазами мелькали картинки того, как мы с Конс проводили раньше время вместе; как много смеялись и спорили о том, какую следующую песню включить. Её движения головой в такт музыке, вечно запутанные русые волосы (которые раньше были тёмными), развивающиеся от потока ветра из открытого окна… Ох, я так сильно скучала по своей семье.

И тогда что-то изменилось внутри меня. Паника наконец отступила. Острая, режущая тоска по свету и звуку притупилась, сменилась странным, леденящим смирением. Я принимала эту тьму, но не сдавалась ей. Я просто наконец перестала её бояться.

Я не знаю, сколько времени прошло. Но когда где-то впереди, без скрипа, без предупреждения, просто возникла узкая вертикальная щель света, я не закричала от радости и не бросилась к ней.

Я просто медленно, очень медленно, прекратила петь. Подняла голову и посмотрела на нее. Свет был тусклым, холодным, как лунный. Он не освещал ничего вокруг, лишь указывал путь. Это был просто выход. Ни больше, ни меньше.

Поднявшись, я последовала на выход на едва держащих меня ногах. Стоило мне выйти, даже будучи приглушённым, свет ослепил меня, и я зажмурилась. Чьи-то тёплые пальцы коснулись моих запястий, всё ещё заведённых за спину, а затем я наконец почувствовала, что мои руки двигаются, а не отвалились из-за сильной хватки веревки.

– Никогда еще не слышал такое мелодичное исполнение «Swimming pools», – горячее дыхание коснулось моей шеи. Только сейчас, спустя несколько мгновений, я смогла разлепить глаза и осмотреть помещение, в котором находилась. Здесь была дверь, видимо, ведущая в какую-то комнату, откуда за нами следили всё это время.

– Это комплимент? – Я обернулась на своего наставника. Он откинул верёвку, которую только что снял с моих запястий. Я потёрла их и с неудовольствием отметила жуткие красные следы и запёкшуюся кровь.