Мы с девочками сидели на полянке на пледе прямо у крыла Скотади. Так вышло не потому, что мы их позвали сюда, а потому что они сами пришли, как только выдалась возможность. Мы с Флоренс, что было на неё не похоже, не особо сегодня были разговорчивыми. Сказывались недостаток сна и другие последствия от прохождения второго испытания.

– Интересно, будет ли следующее испытание проверкой силы? Или мы снова будем погружены в эту психологическую мясорубку? – пробормотала Хейл, поджимая губы.

– Узнаем по факту, – я пожала плечами.

В зоне видимости появились трое наших наставников и ещё один парень с их курса. Они направлялись в здание, видимо, после очередной физической тренировки.

– Чёрт, твой наставник, Эль, – Эви мечтательно покачала головой, разглядывая Арчи, который шёл без футболки и привлекал к себе внимание нас четверых. Если забыть о том, что выходило обычно из его рта и кем он был, то, должна признать, этот мужчина был достаточно привлекателен. Лишь внешне.

Арчи шёл чуть позади остальных, рядом с Винсентом, его осанка и гордо вздёрнутый подбородок выдавали привычку к лидерству, даже в такой неформальной обстановке. Каштановые волосы, обычно слегка завивающиеся у лба, были мокрыми от пота. Его плечи и спина были покрыты тонкой, мерцающей на солнце влагой, подчеркивая каждую мышцу, каждую выпуклость и впадину.

Его торс был не просто накачанным – он был функциональным, высеченным долгими часами изнурительных тренировок, а не ради эстетики. Широкие плечи плавно переходили в мощные дельты и рельефный пресс, прорисованный словно резцом скульптора. Каждый мускул на его спине играл под кожей при движении, демонстрируя сдержанную, хищную силу. Светло-голубые глаза, обычно ледяные и безжалостные, сейчас были сосредоточенными, устремлёнными куда-то вперёд, будто он всё ещё мысленно находился на тренировочном поле.

Но именно контраст привлекал внимание. На этой почти идеальной, мраморной коже проступали следы его истинной сущности. Бледные, едва заметные шрамы – тонкие линии на боку и, вероятно, не только там. И самое главное – замысловатая татуировка, выполненная словно чернильной дымкой. Она тянулась по левому боку, от нижних рёбер до бедра, напоминая то ли древние руны, то ли трещины, проступающие сквозь каменную поверхность. Они были частью его, как и его сила – тёмные, скрытые, несущие в себе отпечаток чего-то древнего и опасного.

Он повернул голову, что-то бросив Винсенту, и на мгновение его взгляд скользнул по нашей группе. В его глазах не было ни интереса, ни оценки – лишь мимолетное, безразличное скольжение, словно он заметил группу статуй, а не живых девушек. Он не ускорил шаг, не замедлил его, не попытался прикрыться или выпрямиться. Его нагота была так же естественна и лишена стеснения, как и все, что он делал. Это была не демонстрация, а простая констатация факта – он был силён, дисциплинирован и абсолютно уверен в своём теле, как в отточенном оружии.