Меня могли называть слабой и никчемной из-за моей силы, могли тыкать мне в лицо тем, что когда-то совершил мой отец, но никогда ещё так грубо не говорили о моей внешности. Я не была слепой и смотрелась в зеркало каждый день, и никогда, чёрт возьми, я не встречала там посредственность и непримечательность. Что-что, но свой внешний вид я любила и принимала себя такой, какая я есть.

– Поднял свою самооценку тем, что назвал меня посредственностью? – продолжала я, чувствуя, как внутри всё бурлит от злости и ярости. Никто не смел говорить такие вещи в лицо другому человеку, ни у кого не было такого права, ведь мы не выбирали, какими рождаемся. Если издёвки насчет силы я еще понимала, то этого нет. – Самоутвердился за мой счет? Сам ты стал от этого красивее? Лучше? Не внешне, а внутри.

Надоело. Как же мне все этонадоело.

Я толкнула его в грудь, абсолютно не контролируя себя и свои действия. Если бы не такая защитная реакция, вероятно, я бы уже плакала. Арчи молча наблюдал за этим представлением и даже позволил мне в истерике два раза стукнуть его.

– Закончила? – Его тёплые пальцы коснулись моих запястий, сжимая их и опуская. – А то мне становится скучно.

Я дёрнулась, желая вырвать руки и зарядить ему по голове, но он крепко держал меня.

– С завтрашнего дня, мисс истерика, ты тренируешься со мной, – проговорил он скучающим тоном, словно уже и правда устал разговаривать со мной, хотя всё это начала вовсе не я. – Ты абсолютно не умеешь контролировать себя.

– Так что, это была грёбаная проверка?

Он кинул на меня многозначительный взгляд, а затем резко исчез, оставляя меня одну с пульсирующими запястьями. Я показала средний палец месту, где он только что стоял, а затем влетела в комнату, хлопая дверью.

– Что-то случилось? – Фло испуганно округлила глаза, заметив моё разъярённое выражение лица.

– Грёбаный Арчи Беллами случился, – из меня вырвался недовольный вскрик.

Я схватила толстовку из шкафа, кое-как надела её и пошла на выход из комнаты. Флоренс пыталась позвать меня, но я даже не собиралась возвращаться. Мне нужно было остыть и побыть с самой собой какое-то время. В одиночестве.

Когда я выбралась на улицу и отошла от академии на приличное расстояние, а холодный ветер остудил мой пыл, я попыталась дать оценку словам и действиям этого человека, который переодически выводит меня из себя. Когда я ему отвечала, ему это не нравилось. Когда я молчала, он специально выводил меня на ответ и иногда даже сам заговаривал со мной.

А эти дополнительные тренировки? Разве я просила о них? Насколько я знала, больше никто не удостоился такой чести, как я, и это меня чертовски пугало. Если Винсент был достаточно добр и аккуратно подступался ко мне, не перегружая, то Арчи мог вполне убить меня ради забавы. А если не убить, то довести до полумёртвого состояния и порадоваться и этому.