Дуда, взяв пару минут на размышление, решил объяснить мне специфику местной философии чуть лучше.

— Вот ты мне скажи. Потом, когда провалишь специализацию, ты что будешь делать, а?

— Я об этом не думаю, — заверил я.

— Оно и видно, а надо бы, Марк! Завтрашний день складывается из сегодняшних дел. Если тебе удастся установить с влиятельными родами контакт, то будет гораздо легче устроиться в компанию одного из их отцов или братьев. Так что тебе же лучше попытаться с ними знакомиться. Связи в нашем грешном мире решают все, и когда ты окажешься на улице, то тебя обязательно подберут. Не… есть, конечно, второй вариант, — он ехидно улыбнулся. — Ты всегда можешь сесть в поезд и почесать обратно в свой Ростов сразу после провала.

— С чего ты взял, что я что-то провалю? — я, наконец, решил уточнить, отчего у Дуды сформировалось такое устойчивое мнение о моей неудаче на специализации.

— Ой. Так ты ж бездарный, — пояснил мой сосед с невозмутимым выражением лица, продолжая раскланиваться и показывать всем своего хомяка.

— И?

— Ни один из поступающих в академию по квоте не прошёл вступительное испытание. У тебя нет шансов априори. Это твоя суровая правда, смирись, — сосед помахал рукой стоявшей рядом брюнетке на высоких каблуках. Та лишь презрительно отвела взгляд.

Я попросил Дуду развернуть мысль чуточку шире. И он с охотой поведал, что дети дворян, погибших при консервации разломов, имеют законодательное право обучиться в академиях за счёт государства. Вроде, идея достойная и отражает заботу государства о своих гражданах, но реализация, как всегда, хромала. Бездарными сирот называли не просто так, а потому что у них к моменту поступления в академию не проявлялся дар. То есть, и силы у таких как я были, и дворянство, но пройти специализацию без развитого дара было попросту невозможно. По итогу государство и экономило деньги, и формально выполняло взятые обязательства по предоставлению квоты на обучение. А то, что сирота не мог поступить по определению, так сам дурак.

— Отец потратил на то, чтобы мой дар вскрылся, два миллиона рублей, прикинь. Но я пообещал, что с лихвой все окуплю, верну папе деньги и рассчитаюсь с государством. Так что мне вряд ли придётся потом отрабатывать квоту.

— Так ты тоже квотник? — удивился я.

Что же он тогда передо мной пальцы гнёт? Вот зараза.

— Ну, как бы да, но я не бесплатник, как ты. У нас немного иной принцип. Государство оплачивает нам обучение, включая проживание, и если мы выпускаемся, то ничего никому не должны. А вот если вылетаем, то будем обязаны отработать. Так что это другое, Марк.