Дверцы не успели открыться, как в кабину протиснулась огромная морда овчарки. Дуда не сделал важное уточнение — овчарка-то кавказская… Собака рычала, оскалив клыки, на пол капала слюна. И стоило дверцам открыться до конца, пес заскочил в кабину — туда, где грызун уже кучку сделал. Фыркнул и поняв, что обманут, задрал башку.

— Привет, песик.

Прежде чем овчарка успела сообразить, я качнулся на руках и выпрыгнул из кабины через её голову. Дверцы замкнулись за спиной, и одураченный пес остался в кабине. Принялся скрести дверцы лапами, пытаясь выбраться, но вот ни фига — выпрыгивая, я нажал кнопку минус четвертого этажа. Удачной поездки, песель!

Второй этаж мало чем отличался от минус первого, предположу, что здесь даже проводили лекции и занятия. В целом, коридор оказался пуст, если не считать тележки «профессионального уборщика» с несколькими полками друг под другом. Тут хранилась химия на любой вкус и цвет, куча каких-то тряпочек и прочего добра. На нижней полке уютненько расположилось ведро, о телегу упиралась деревянная швабра. Уборку комендант бросил, толком не начав. Видимо, на что-то отвлекся.

Одна из дверей выделялась — прямо посередине на гвозде гвозде висела табличка с изображением молнии. Ниже подпись: не входи, убьет! Понятно, дверь коменданта. Мы крались как могли, но за дверью зашуршали. Я понимал, что комендант обязательно выйдет. И к новой встрече надо успеть подготовиться. Огляделся, нашел выключатель и, решив, что темнота — друг молодежи, выключил свет. Лапик за пазухой пару раз коротко пискнул. Хм, не знал, что петы боятся темноты! Но раз люди бывают разные, то почему хомяки не могут? Дудовский «экземпляр» вообще был животиной довольно бдительной.

— Помолчи чуть-чуть и получишь еще, — я сунул во внутренний карман арахисинку.

Хомяк пискнул напоследок и замолчал, будем считать, что договорились. Дальше мне стоило вспомнить один из навыков, всю прежнюю жизнь работавших безотказно. Правда, теперь — это не тогда… или тогда — это не теперь? Я облизал губы, чувствуя, как неизвестность слегка щекочет нервы. Прислонился спиной к стене, коснулся ее ладонями и замер, сосредоточившись. Так, синяя стена, выключен свет — что-то да должно получиться. Я попеременно посмотрел на свои руки и увидел, как кожа, начиная с кончиков пальцев, начала синеть, сливаясь со стеной. Обычно такие фокусы проходили куда проще, а тут я почувствовал, как от напряжения взмокла спина. Краска поползла дальше, добралась до плеч, скрывая от любопытного взгляда мои руки. Потом поползла одновременно в противоположные стороны — вниз и вверх. Посмотри кто на стену в этот момент, то увидел бы только блестевшие в темноте глаза. Я их тут же закрыл, а дверь кабинета коменданта распахнулась.