Все эти незнакомые эмоции злили. Я всегда был и буду законченным эгоистом. Мне всегда было на все плевать. Так почему я вообще ощущал это?

Когда увидел Русалку, пусть все еще был разгневан, но испытал невероятное облегчение, что она цела и невредима.

Поднимаюсь по лестнице и слышу мельтешащую за мной Софию, читающую какую-то молитву.

Вхожу в распахнутую дверь и первое, что вижу это разнесенную в хлам комнату, будто здесь прошелся мощнейший торнадо. Опускаю взгляд вниз и внутренности скручивает в болезненный ком, увидев жену, лежащую на полу. А рядом с ней лужу, от сочащейся из руки крови. Ощущение дежавю накрывает с головой, и картинки из прошлого начинают мелькать перед глазами, как кадры фотопленки.

Ванная комната. Все в крови. Она лежит на полу и уже почти не дышит.

– Черт, Русалка… – срываюсь с места и опускаюсь перед ней на колени.

Поднимаю ее руку, увидев торчащий осколок зеркала рядом с ребром ладони. Она кривится и стонет, сжимая опухшие губы. Все лицо залито слезами, и в стеклянных глазах полная отрешенность.

– София, вызывай доктора Миллера! – поднимаю хрупкое тело на руки, вынося из комнаты.

– Сейчас-сейчас. Конечно.

– И принеси аптечку в мою спальню! – кричу, чтобы женщина услышала.

Заношу жену в спальню и кладу на кровать, убрав с мокрого лица прилипшие волосы. Она зажмурила глаза, и я вижу, как подрагивают ее веки. Красивое лицо искажено гримасой боли.

Снова отвратительное чувство в груди разрастается, и я сажусь рядом с ней, приподняв руку, чтобы приостановить кровь.

Через пару минут появляется София и отдает мне аптечку.

– Доктор скоро будет. Бедная девочка. Как же она так?

Это не она. Это моя неспособность разговаривать.

Открываю аптечку и надеваю медицинские перчатки. Обрабатываю руки антисептиком и разворачиваю упаковку с ватными тампонами.

– Айрис, посмотри на меня, – глажу ее по щеке, и она открывает глаза, посмотрев на меня невидящим взглядом. – Мне нужно достать осколок. Я не знаю, как глубоко он вошел. Ты можешь сесть?

Она молча кивает.

Помогаю ей приподняться, и она садится, свесив ноги.

– Как только я достану. Сразу прижму ватный тампон. Тебе нужно будет сжать руку в кулак, чтобы кровь перестала сочится. Поняла?

– Я все равно не перестану ненавидеть тебя после этого, – шепчет, безжизненным голосом, и я стискиваю зубы, встретив осуждающий взгляд Софии.

– Будет больно. Придется потерпеть, – смачиваю тампон в антисептике.

Беру ее руку и, взявшись за конец осколка, аккуратно тяну его.

– Ммм…ссс…больно… – лицо искажается, и она зажмуривается.

Достаю осколок, который впился не очень глубоко, но распорол большой участок кожи и сразу прижимаю тампон к ране.