– Ты ведь понимаешь, что это ненормально? – произношу с дрожью в голосе.
– Ненормально - это то, что делаешь ты.
– У меня были на это причины! Ты напугал меня! – выкрикиваю, ощущая засасывающее словно в зыбучие пески отчаяние. – Ты…ты повел себя как животное! Я не собиралась ждать, когда это снова повторится, и ты доведешь свое грязное дело до конца!
– Я попросил прощения, – выражения лица меняется.
– Считаешь, этого достаточно? – ощущаю подступающие слезы.
– Я мог бы этого не делать, – серые глаза леденеют, а тон голоса грубеет. – Для твоего сведения, принцесса. Я никогда ни у кого не просил прощения.
Смотрю на него сквозь пелену слез, сжимая руки в кулаки. Хочется замахнуться и ударить его. Высокомерие этого человека просто не имеет границ.
– Поднимайся в свою комнату. И лучше сегодня больше не попадайся мне на глаза, – разворачивается и уходит в левое крыло.
Срываюсь с места и бегу по лестнице, чуть не сбив с ног Софию.
– Ох…вы вернулись, Айрис, – несусь мимо.
Врываюсь в комнату и со всей силы хлопаю дверью. Став по центру, задыхаюсь от гнева. Взгляд падает на кровать, и в память врываются ужасающие картинки.
Ненавижу эту кровать! Ненавижу это чертово место!
Нервы окончательно сдают, и я начинаю хватать все, что попадается под руку, швыряя куда попало.
– Ненавижу! – кричу, захлебываясь в слезах.
Резким рывком сбрасываю постельное белье с матраса. Хватаю подушку и срываю наволочку. Разрываю чехол, из которого вылетают гусиные перья, взмывая в воздух. – Ненавижу! – отшвыриваю вазу с цветами, и та летит в стену, разбиваясь вдребезги.
Подбегаю к шторам и дергаю их, срывая с крючков.
Дрожа всем телом, замечаю свое отражение в зеркальных дверях шкафов и пугаюсь сама себя. Это совсем не я. Я просто не могу быть такой. Он сломал меня. Уничтожил.
– Аааааа! – кричу, и схватив кресло, стоящее у окна, швыряю его в дверцы.
Раздается оглушающий треск, и осколки разбитых зеркал летят в разные стороны. Ноги подгибаются, и я лечу на пол, ощутив резкую боль ребром правой ладони.
Плачу навзрыд и сквозь пелену слез вижу, что большой осколок зеркала торчит из моей руки, а из раны сочится кровь. Голова резко кружится, и я ложусь набок. Сворачиваюсь в позу эмбриона, желая уснуть и больше никогда не просыпаться.
– М-мамочка… – шепчу всхлипывая.
Где-то на фоне слышу звук открывшейся двери и сразу за ним испуганный писк Софии.
– Господи Иисусе, Айрис! Что же это? О господи! – голос затихает и в комнате снова становится тихо.
Эта тишина так успокаивает. Хочется, чтобы всегда было так тихо.
Глава 15
Джулиан