Сильнейшие потоки слез скатываются по уголкам глаз, и из меня вырываются тихие болезненные всхлипы.
Продолжая удерживать мой подбородок, Дьявол подается ко мне и накрывает мои губы, начиная жадно целовать. Отвечаю на поцелуй, чтобы хоть как-то отвлечься от боли, вкладывая в него всю ненависть. Рычу между всхлипами, как дикая кошка и впиваюсь ногтями в его плечи, желая сделать ему больно в ответ. Но, похоже, это дает обратный эффект и, хрипло застонав, он начинает двигаться еще быстрее. Внутри все ноет и жжет. Боль уже не такая интенсивная, но она все равно приносит страдания.
Освободив мои губы, он начинает покрывать поцелуями шею, проводя по чувствительной коже влажным и горячим языком. Но я ничего не чувствую. Тело полностью онемело.
Зарываюсь в чуть жестковатые волосы на затылке и тяну их в надежде вырвать ему клок. Издав горловое рычание, он прикусывает мою шею, начиная буквально трахать меня со звуками шлепков тел.
Все становится слишком, и я едва не теряю сознание, смяв ткань простыни в кулачках. В какой-то момент по его телу пробегает сильная дрожь и на лице отражается полный экстаз. Сквозь боль ощущаю, как его орган начинает пульсировать во мне.
Толчки прекращаются, и я зажмуриваю глаза, стиснув зубы.
В комнате повисает тишина, разбавляемая только нашим тяжелым дыханием. Он все еще внутри меня, и это причиняет боль.
Неожиданно он начинает покрывать поцелуями мое лицо, стирая губами мокрые дорожки от слез.
– Ненавижу… – шепчу дрожащими губами и чувствую, как он замирает. – Ненавижу тебя, – всхлипываю. – Никогда тебя не прощу! – выкрикиваю, заходясь в безудержных рыданиях, и закрываю лицо ладонями.
Наконец-то он выходит из меня, оставив после себя ощущение ужасного жжения. Молча поднимается с кровати. Перед тем как я слышу удаляющиеся шаги, мое израненное тело накрывают одеялом.
Комната погружается в тишину, и я переворачиваюсь набок, скрутившись в комок.
– Аааааа! – кричу в пространство, захлебываясь в слезах,
от окутывающей обиды и злости.
Глава 9
Джулиан
Делаю затяжку и выпускаю дым в воздух, сразу запивая ледяным виски, стакан с которым все это время прижимал к ушибленной скуле.
Сидя на диване в гостиной, смотрю на черное небо с полной луной и ощущаю, как сердце пульсирует в висках. Плечи саднят от оставленных царапин, затылок ноет из-за яростных попыток вырвать мне волосы.
Я оказался гребаным насильником. И пусть у меня напрочь атрофирована совесть, что-то глубоко внутри шевельнулось, когда увидел боль, исказившую красивое лицо и панику в аквамариновых глазах. Я прекрасно знал, что делаю ей больно, но почему-то не смог остановиться.