Также весьма благосклонно к очередной, третьей, победе, принесшей Российской империи право пожизненного владения столь именитым кубком, отнеслись на самом верху, что вылилось в очередной заказ для завода на десять дополнительных аэропланов. Но куда больше возможностей дало мероприятие коего столь долго жаждали многие. В начале сентября 1911 года в Российской империи стартовал таки первый конкурс военных аэропланов, требования для участников которого были объявлены еще весной. И даже тот факт, что к нему допускались лишь аппараты отечественного производства, не виделся серьезной преградой. Так Фарман, пусть и под несколько иными названиями, оказался представлен аж двумя конкурсантами — заводом «Дукс», также выставившим еще и двухместный аэроплан Блерио, и Петербургским Товариществом Авиации, которых поддерживали начальник Главного Инженерного Управления инженер-генерал Александров и подполковник Ульянин соответственно. «Мотор» и «Пегас», также способные похвастаться высокими покровителями в погонах, представили У-1бис. Разве что машина построенная в Риге снабжалась шестицилиндровым двигателем Анзани, а на нижегородской уже красовался новенький З-5. На их фоне Яков Модестович Гаккель со своим аэропланом оригинальной конструкции «Гаккель — VII» смотрелся белой вороной, не имея за спиной высоких покровителей. Впрочем, это не помещало изобретателю заработать хоть какие-то средства, в конечном итоге продав свое творение военному ведомству за 8000 тысяч рублей, ведь, в отличие от машин иностранных конструкций, он просто напросто пережил все этапы конкурса, тогда как оба Фармана и Блерио оказались разбиты и не подлежали восстановлению. Ну а оба призовых места взяли У-1бис. Так пятнадцать тысяч рублей ушли в карман Алексея, взошедшего на вершину пьедестала, а тринадцать достались Калепу. Но, что было куда приятнее, каждый из них впоследствии получил солидный заказ от казны. Как бы генерал Александров ни старался склонить военного министра Сухомлинова к необходимости более равномерного распределения заказов среди всех участников конкурса, за исключением разве что Гаккеля, не обладавшего потребными производственными мощностями, немалые средства ушли лишь «Мотору» и «Пегасу».

Кстати, в конечном итоге аэроплан Якова Модестовича оказался выкуплен заводом «Пегас» за совершенно смешные 200 рублей, поскольку ранее не имевшие дела с двигателями водяного охлаждения офицеры Гатчинской школы не слили из радиатора воду, и при первых же заморозках образовавшийся лед разорвал рубашку двигателя, в результате чего аэроплан тут же списали в утиль, не желая возиться с незнакомой конструкцией. Так оказались выкинуты на ветер очередные немалые средства, а будущий музей российской авиации получил очередной экспонат, который до поры до времени оказался упакован в ящик и отправлен на склад к прочим первенцам аэронавтики, что удалось по дешевке заполучить трем друзьям.