— Кто ты, чудовище⁈

Рука уже начала сотворять плетение огня, когда чудовище вдруг разразилось слегка невнятной, но вполне понятной тирадой. Состоящей, впрочем, из одних нецензурных слов.

— И сам ты чудовище, — буркнуло существо в конце.

А я, приглядевшись снова в неверном свете какого-то фонаря, ахнул. Передо мной был самый настоящий гном, от же цверг из скандинавских мифов и дворф из британских. Ровно такой, каким его описывают в литературе. Низкий, коренастый, поперёк себя шире, с бородой лопатой и глазами навыкате, недобро смотрящими из-под кустистых бровей.

«Так вот они какие — фучийцы!» — озарила меня догадка.

— Прошу прощения, — тут же извинился я, — не хотел вас оскорбить. А в чём, собственно, дело?

— В чём дело⁈ — внезапно вновь разозлился гном, — ты своей железякой нам проход перекрыл! Вот в чём дело!

— Правда?

Я засуетился, хотя, когда загонял сюда аппарат, никакого прохода не видел. Пещера была не слишком глубокой, скорее даже не пещера, а грот. И на тебе. Но стоило приглядеться, как я увидел неизвестно как возникший прямо за машиной тоннель, в котором толпились ещё коротышки.

Перебравшись вперёд, осторожно выполз наружу, освобождая дорогу, а гномы споро вытащили на прибрежную гальку несколько деревянных столов, лавки, выкатили пару пузатых бочек и взгромоздили с десяток здоровенных блюд, доверху наполненных едой.

Даже сон пропал, пока я с интересом смотрел на эти приготовления.

Сначала казался странным такой выбор места и времени, но затем я оценил атмосферу и некоторую толику романтики в полоске лунного света на воде уходящей вдаль тёмной глади океана, что едва шумел, лениво набегая волна за волной на берег, тишине, нарушаемой лишь скрипом гальки под ногами и общему чувству покоя и умиротворения.

Мне кажется, фучийцы тоже это чувствовали, потому что особо не шумели, хоть весьма активно и переговаривались между собой и даже чокались друг с другом деревянными кружками.

Было их, навскидку, десятка четыре, одетых в однотипные кожаные куртки, сапоги и плотные штаны. Я сходу предположил, что это, возможно, что-то типа рабочей робы. Это не было похоже на семейный ужин, не было ни женщин, ни детей, только бородатые мужики с пудовыми кулачищами. Из оружия у них при себе были длинные ножи на поясе, да пара самострелов, небрежно прислонённых к ножке стола.

Тут от гульбанящей толпы отделился один из гномов и подошёл ко мне. Приглядевшись, я узнал того самого, что долбил по машине. Они хоть и походили друг на друга, как братья, но украшали бороды по-разному. Конкретно у этого были вплетены две красные толстые нити с серебряными кругляшами диаметром в пару сантиметров.