«Группой спасения» зарулила Барыня — вышла на связь с ее командиром, потребовала опознаться, удостоверилась в том, что к нам прилетели «свои», и загнала летунов в нужную колею. Вернее, сначала описала алгоритм, согласно которому будет проходить десантирование вояк, прибывших оцепить логово Удава, и наша эвакуация, а затем отмела сразу все возражения охреневшего собеседника на редкость интересной тирадой:

— Господин майор, это был не вопрос, не пожелание, а приказ. Поэтому начинайте шевелиться. Или готовьтесь предстать перед военным трибуналом по обвинению в государственной измене.

Мужичок выпендриваться не рискнул, так что буквально через минуту возле группы из трех живых детекторов лжи сел первый ударный вертолет, и оба его пилота, не глуша движки, «сдались» на ментальную проверку.

Откровенно говоря, после взлета второй местной лицензионной копии российского «Орла» я решил, что матушка перегнула палку. Но сразу после того, как на посадку пошла третья машина, пилот четвертой вдруг сообщил о критической неисправности, требующей срочного возвращения на базу! Тут запараноили абсолютно все, включая командира «спасателей». Причем не зря: после приказа немедленно приземляться здесь «аварийный вертолет» захватил системами целеуказания два ближайших «Орла» и начал боевой разворот, но Палыч с Татьяной при поддержке Пилота и моей матушки оказались шустрее. И пусть ударная волна от заклинаний, разметавших «охамевшую птичку», чуть было не уронила все остальные винтокрылые машины,

зато приказы Вари больше никто не оспаривал. А сразу после посадки первого тяжелого военно-транспортного «Селезня» с вояками один из последних опустился на колени, заложил руки за голову и срывающимся голосом сообщил, что получил приказ любой ценой устранить Амару Этэ-Инти, но не собирался это делать и ждал возможности начать сотрудничать со следствием!

Этого красавца, конечно же, спеленали, отправили в целительский сон и вернули на борт этой же вертушки, а остальных проверили и послали лесом. В смысле, сельвой. То есть, брать под охрану «лунный пейзаж». А мы, получив соответствующий приказ моей родительницы, вышли из этой самой сельвы и затащили в здоровенный десантный отсек сначала всех «языков», а затем парашютные сумки, плотно набитые листвой. Пока выстраивали последние вдоль бортов, сообразили, что лететь придется не десять минут, и соорудили одно большое лежбище. Причем сумки, из которых «совершенно случайно» торчали парашютный шелк, части ребризера, приборы ночного видения и весь остальной «реквизит», ставили так, чтобы экипаж «Селезня» сразу понял, что это не трофеи, а снаряга, не одурел от алчности и не вздумал искать, к примеру, золото.