— Старейшина Диггель, как вы? — Женщина склонилась над распластавшейся по крысе седой облезшей тушкой, и в голосе её слышалось нечто похожее на уважение.

— Впервые за три года смог поднять уровень, но вместо того, чтобы радоваться, подбираю оправдания, которые буду кричать на том свете своим предкам, пока они меня бьют. — Слабым голосом прошелестел старый опоссум, уставившись куда-то в небеса…Вернее, в заменивший их беспросветный мрак. Или раскинувший в разные стороны ноги, руки и хвост нелюдь там действительно чего-то видит, поскольку темнота его зрению не помеха? — Сколько успело спрятаться в Нору до того, как закрыли двери?

— Мало кому повезло…Но и убежище не покинул почти никто из тех, кому полагается там безвылазно сидеть, за исключением вашей младшей внучки. — Бодро отрапортовала Сибилла. — И я привела помощь! К нам случайно занесло мастера боевых искусств, и он может разрушить алтарь! Ну…По крайней мере, попытается. Нежить, во всяком случае, своими ударами распыляет только так.

Мерцал барьер, отделяющий нас от множества костяных конструктов, тыкающихся в него с упорством муравьев, пытающихся потушить пожар своими телами. Один-два контакта с сей защитной магией для них, в общем-то, не представляли серьезной проблемы, но раз за разом стучась мордой об сотворенную жрецом-опоссумом преграду, тварюшки сами себя превращали в обугленные головешки, быстро распадающиеся прахом. Лежащий на спине дряхлый нелюдь, похоже, не просто развалился на крыше, устав стоять, а находился в чем-то вроде позы для медитаций. Во всяком случае, пальцы на все четырех его лапах были соединены в разные фигуры, что ни разу не повторялись. А кончик хвоста возлежал на одной из составных частей походного алтаря Риама, и в месте соприкосновения конструкция заметно искрила. Само же развернутое в данном месте святилище главного упыря всей округи напоминала сделанный из толстой черной проволоки макет моста, который повалили на бок…Или вогнутую диаграмму, где есть столбцы разного размера и одни из них вдвое больше других…Тьфу ты, да это ж нижняя челюсть! Просто прикус там отображен совсем не человеческий, а в трех местах зияют дыры, причем это не доработки силами разумных опоссумов, а изначальная составляющая конструкции. Слепленные из толстой черной проволоки каркасы, в которых при некоторой доле воображения опознавались зубы, несли в своем центре объемные руны или иероглифы, что сейчас тихонько гудели от внутреннего напряжения, подобно высоковольтным проводам. И точно такие же символы «украшали» собою мордочку стоящей рядом девушки, не отличаясь от своего куда более крупного аналога ни единой черточкой. Вдобавок, пятно ожога выглядело старым, а мех рядом с ним был тщательно подстрижен, по всей видимости, дабы данная отметина четче выделялась на общем фоне. Торчащие из серебристых браслетов изящные лапки несли на себе украшенный золотом и блестящей крошкой длинный маникюр, а красные глаза закованный в цепи особы буквально горели изнутри красным светом, а весящая явно больше меня железная чушка, к которой крепились оковы, опасно ерзала. Если проводить аналогии с известными мне земными порядками, то личные символы правителей кто попало использовать не будет, такую честь еще заслужить надо. Получается, пленница еще совсем недавно пользовалась немалым почетом и уважением, позволяющим ей тщательно следить за своей внешностью, поскольку являлась жрицей Риама?