— Есть! — радостно вскрикнули артиллеристы.

Работали парни споро. Сказать, что баллиста строчила как пулемёт было бы преувеличением, и всё же один выстрел в полторы-две минуты расчёт обеспечивал. Игорь не удивился более эффективным показателям его действий, чем ранее на тренировках. Так часто бывает.

К тому времени, когда оба гирфельских корабля прошли мимо первого из биранских фрегатов — был ли это флагман, сразу не скажешь, все три судна походили друг на друга как яйца в одной упаковке на полке супермаркета — этот корабль уже горел свечкой, и усилия явно неполного экипажа по тушению пожара ни к чему не приводили.

Правда, при этом баллиста расстреляла почти половину боезапаса. И это при том, что враг был застигнут врасплох.

На будущее Егоров поставил себе в памяти зарубку, что стреломётов и напалма должно быть больше, и то, в ряде случаев, избежать абордажных схваток вряд ли получится.

Когда первая стрела с борта "Гирфеля" полетела к следующему фрегату, третий биранский корабль, уже распустивший больше половины своих парусов, капитан которого смог быстро оценить происходящее, вывалился из строя и набирая ход направился к "Налиде", стремясь перевести бой между кораблями в сражение команд на мечах.

Даже не полный экипаж биранского фрегата численно превосходил моряков каравеллы. Этим и руководствовался враг, рассчитывая хотя бы на локальную победу.

— Траннер! — прокричал в рупор — изготовленную семь дней назад на скорую руку прогрессорскую поделку из бронзы — адмирал, — Выводи "Налиду" из боя! Уходи за меня!

И так зычный голос баронета Оплина Хита, будучи усиленным примитивной приспособой, разнёсся далеко над водной гладью, наверняка изумив и своих, и врагов.

Впрочем, дело-то было не в удивлении, хотя Александр Васильевич Суворов в "Науке побеждать" утверждал: "удивил — победил", главное, что капитан Траннер услышал команду и вовремя её выполнил, сразу же резко сменив курс на флагман.

При этом с "Налиды" продолжали нестись стрелы с напалмом в сторону второго фрегата, как и с борта "Гирфеля".

Вскоре атакованный биранский корабль горел также ярко, как и первый — там команда, потеряв надежду сбить плямя, в спешке грузилась в шлюпки — а оставшийся, бросив попытку абордажа каравеллы, попытался развернуться и удрать.

Под ногами опять качнулась палуба, и в свете уже двух лун — Игорь только сейчас заметил восход второй, время быстро пролетело — большой камень сильно перелетел вражеский фрегат, упав на пути его отхода.