Ничем Игорь градоначальнику не угрожал. Смысла не было. Тот и так знал административные возможности фаворита правительницы. А вот заинтересовать попаданец главного городского чиновника смог, предложив тому включить младшего из четверых его сыновей, бесхозного оболтуса семнадцати лет в состав правления завода по производству керамики, трёх видов плиток и кирпичей, а заодно и самому градоначальнику вложиться в это предприятие, купив себе четвертную долю.

Да, из опыта жизни в родном мире, зная деятельность некоторых мэров российских городов, Егоров осознавал опасность того, что со временем плиткой будет уложена вся столица, где надо и где не надо, а затем может начаться постоянное обновление покрытий. Пока в одном месте уложат, пора настанет менять в другом.

Впрочем, поразмыслив, попаданец пришёл к выводу, что такая пора придёт не скоро, а узду на градоначальника найти всегда можно, хотя б Латаной пригрозить. Её все ужасно боятся.

— Твой Толстяк понимающий человек, Лана. Я ему просто объяснил, как красиво получится. И ведь получается?

— Очень, — правительница не заметила, или сделала вид, что не заметила, или понимала это как необходимую конспирацию, в общем, на руку Лойма, оказавшуюся у неё на спине немного повыше попы, она никак не отреагировала, — Мой город намного красивее, чем у Авлоя.

— Подожди, ещё пока рано делать такие выводы, — не согласился Игорь, — Но мы к этому уверенно идём.

— Мы подходим к выходу из парка, — поправила мужа Тания, — и стражники как-то странно на нас смотрят.

— Просто вы очень красивые, — пояснил Лойм.

Попаданец от неожиданности чуть не запнулся. Оказывается, старина умеет в комплименты, усмехнулся землянин.

— Мы его теряем, Тань, Лана, — сообщил он жене и венценосной подруге, вызвав их смех.

За распахнутыми воротами парка, которые правительница со свитой миновали вежливо поздоровашись со стражами, характер дорожного покрытия не изменился — такая же плитка, и тоже вычищенная рабами городских коммунальных служб.

— Гирфельский вестник! — громко кричал стоявший у дверей кондитерской мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, — Последний номер! Герцог Тринский объявил войну Ригасу! В канаве Тополиного района нашли тела двух задушенных младенцев! Описание предстоящих пыток и казни кровельщика Докнита! Кто ночью навещает вдову Альтигию!

— Хватит надрываться, — подошёл Игорь к горлопану, — Почём?

— Пятьдесят гиров.

— Сколько?! — возмутился попаданец.

— Дяденька, я ведь цены не назначаю, — не смутился пацан, — Мне велено за половину ругира продавать, я продаю. Хочешь — бери. Не хочешь — не бери. Гирфельский вестник! — опять завопил он.