Ещё год назад они не сомневались, что Гардарика будет вскоре разгромлена, а сегодня всё чаще звучит:

— Если всё будет хорошо…

И за такие слова уже не забирают на перевоспитание. Люди устают от фанатизма, никто не может испытывать сильные эмоции долго. Они по инерции ходят на работу каждый день, где подолгу стоят у оборудования.

Смены часто прерываются из-за воздушных тревог и всё чаще из-за поломок. Станки нельзя гонять круглосуточно очень долго, это не люди — на них уговоры не действуют. Наладчики что-то делают, снова их запускают и говорят:

— Пока поработают…

Что означает это «пока», уже никто не уточняет. «Сарафанное радио» доходит до всех. Русские не ведут зимнее наступление? Почему тогда соседи регулярно получают похоронки?

Кому-то повезло служить в Дании, так они пишут письма. Снабжают солдат всё хуже. Русские восстановили повреждённые в прошлом году корабли и блокируют порты Дании с запада. Авиация не справляется с самолётами русских. А ведь хотели наступать на Скандинавию вместо этого кошмарного разгрома под Москвой!

Европеец поздно вечером приходит домой и, если не выключили электричество, варит эрзац-кофе и слушает официальное радио. Ему так хочется верить пропаганде! Всё будет хорошо! Или всё равно как-нибудь будет…

Он ложится спать, уже не сомневаясь, что всё будет именно как-нибудь, чтобы подняться в шесть и по инерции тащиться на завод…

* * *

А я в конце студеня ехал в Москву, пил крепкий чай, смотрел в тёмное окно и по своему обыкновению грустил. Даже воинские эшелоны от фронта без остановок теперь едут целую ночь.

Проснулся в шестом часу утра, однако и в штабном плацкартном вагоне особенно не попрыгаешь. Кое-как размялся в коридоре и сходил под контрастный душ — ждать, когда я барахтаюсь в снегу, никто не станет. Хоть стоп-кран срывай!

Но это тоже не выход и вообще получится очередной боярский выпендрёж, только так к этому все отнесутся. Парни проснулись ровно в шесть и теперь выясняли, кто тут размахался конечностями в проходе и почему в титане вода еле тёплая.

А я невозмутимо ел бутерброд с колбасой и сыром и смотрел в окно. Пусть я и не различаю цвета, родные пейзажи мне не бывают чёрными, уверенно вижу все элементы в любое время суток.

Вот любовался я видами, слушал парней и думал, что не напрасно войну считают продолжением той же политики другими средствами. Бояре всегда первые не потому, что у них много прав, а оттого что думают наперёд и просыпаются раньше. Ещё с Корпуса умею назначить себе момент пробуждения.

Или, если у тебя натура рыси в мирной жизни, на войне появятся пятнистая шерсть, когти, уши и кошачьи глаза и драться будешь как рысь. Большая война показывает саму суть Гардарики, как говорится, имеющий глаза увидит.