Ожидаемо, хотя и несколько обидно. Милая принцесса становится милостивой владычицей, а о некоторых скользких фактах ей хочется забыть. Ладно, уйду в сторону и не буду отсвечивать. Если понадоблюсь, то вспомнит обо мне, а репутацию милостивой и щедрой бесплатно не приобретёшь, особенно в разорённой войной стране.
Хорошо ли ради мужниного государства выжимать деньги из собственного герцогства? Трудно сказать, тут много подходов. С одной стороны, любовь зла, и всякие козлы этим пользуются. С другой, как сказал Анри Четвёртый в моём старом мире, «Париж стоит мессы», а тут речь идёт лишь о деньгах. С третьей, а почему за прихоти герцогини должно разоряться Зеленоземье?
И вообще, почему Эдмунд не хочет принять должность военного министра и встать во главе могучей армии Хаора, а Лаура блистать при роскошном дворе своего отца? Ведь есть же пример — её светлость великая герцогиня Силестрия. Она государыня полностью независимой страны, но большую часть года проводила в Хаоре, в Жёлтом дворце. В дворцовой жизни играла далеко не последнюю скрипку, хотя и не первую. Увы! Плутарх насплетничал, что Цезарь по сему случаю сказал: «Лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме». И многие честолюбцы поддержали его. Наверное, Лауре перестала нравиться опека отца, и она сейчас захотела самостоятельности.
С Эдмундом понятно, Родина и Отчизна для него не пустые слова. Он многое сделал для удержания собственных земель, а вынужденный протекторат… Чем, собственно, мешает протекторат? После того как великое герцогство встанет на ноги, появятся планы отказаться от постылого покровительства, возможно, даже ещё оставшись в прибытке. Герцогство жены и остров в колониях — чем не куш?
Как регулярно присутствующий на заседаниях Госсовета и лично наблюдающий за решением различных вопросов, могу сказать: я даже не карасик в мутных водах политики, а ёршик. Удачливый, шустрый, но главное моё достоинство — малоинтересный рыбам покрупнее. Позже, при удачном стечении обстоятельств, могу получить славу мелкого, но колючего политика. Пока сам меня не тронешь, не уколешься. Эдмунд — щука, не маленькая и не большая. Зубастая, сухая и костистая. В меру опасная, но годная для фаршировки или на котлеты. Лагоз же и Торан плавали в этом пруду с детских лет и отращивали зубы под руководством лучших учителей. Их отнесу к сомам, которые не только других рыбёшек схарчат на раз, но при случае и лягушкой закусят, и раком полакомятся, и моллюском не побрезгуют, а бывает, и птичкой, неудачно севшей на воду, пообедают.