Я вновь обратил своё внимание на чашу очищения.

Об этом артефакте я узнал совершенно случайно. Пять месяцев назад, когда мне приходилось работать в трущобах в роли подпольного лекаря, ко мне завалилась группа воров. Сказать, что жизнь их потаскала — значит не сказать ничего.

Двое из них были смертельно ранены, один отделался десятком переломов. Изначально их было пятеро. Двум другим повезло ещё меньше. Они вообще не вернулись.

Эта бравая компания додумалась проникнуть в сокровищницу императора. От них-то я и узнал, что в его коллекции находится чаша очищения. Артефакт, способный снять любое проклятье или неизлечимый магический недуг.

Разумеется, я сразу же понял, что эта чаша — единственный способ излечить моего брата. Кирилл Булгаков страдает от магической болезни с самого детства. И ни один лекарь не мог ему помочь. И, как я уже убедился, никто и не сможет. Нет в Российской Империи таких лекарей.

И если я хочу спасти единственного близкого мне человека, мне придётся найти способ получить доступ к чаше очищения. Но, естественно, я понимаю, что следовать той же тактике, что и та группа воров, абсолютно бессмысленно. Те ребята были профессионалами в своём деле. Если уж даже им не удалось справиться, значит я даже приблизиться к сокровищнице не смогу.

Поэтому мне и нужны связи с вышестоящими дворянами. Прямым путём в сокровищницу не попасть. Я могу полагаться только на свою хитрость. Постепенно заручаться поддержкой влиятельных людей, добираться до членов закрытого совета. А может быть, и до самого императора.

Сама чаша очищения мне не нужна. Достаточно лишь воспользоваться ей один раз, чтобы спасти Кирилла, а затем вернуть её на место.

Отсюда мне разглядеть не удастся, но говорят, что в ней всё время находится жидкость. Чистейшая вода, способная растворить в себе любое проклятье. Любую магическую патологию.

— О, Павел Андреевич, вижу, вы глаз не можете отвести от этой чаши? — пропел прямо перед моим ухом барон Никитин. — Сам не могу ею налюбоваться. Говорят, её нашёл Александр Четвёртый в середине прошлого столетия. Правда, никто не располагает информацией, откуда конкретно он привёз её в Российскую Империю.

— Как ваше самочувствие, Владислав Николаевич? — решил перевести тему я.

Нельзя, чтобы кто-то ещё заметил мою заинтересованность в этом артефакте.

— Знаете, Павел Андреевич, а ведь вы были правы! — заключил он. — С двумя лекарями мне стало так спокойно на душе, что я даже начал сомневаться, а правда ли я чем-то болен?

Я заметил, как Дубков ударил себя ладонью по лбу. Компания Никитина утомила его даже сильнее, чем перспектива постоянно работать бок о бок со мной.