— Он объяснил, зачем вызывает нас к себе? — спросил я.
— Нет, Булгаков. Заведующий лишь сказал, что тема разговора меня заинтригует, — помотал головой Гаврилов. — Но учтите, если сегодня нас обоих выпрут из этой клиники, я лично позабочусь о том, чтобы вы больше никуда не смогли устроиться.
Глава 4
«Владимир Борисович Миротворцев. Заведующий отделением лекарей общего профиля. Кардиолекарь».
Табличка с этой надписью висела на двери человека, который должен был решить нашу с Гавриловым судьбу.
Впечатляющий список! Сразу на двух должностях сидит. Хотя это мелочи! Помнится, в моём мире некоторые умудрялись растягивать свою пятую точку аж на пять-шесть должностей. Ни с одной толком не справлялись, зато зарплату получали неприлично высокую. Но, думаю, в императорской клинике коррупции быть не должно.
Не должно же?
— Евгений Кириллович, а долго мы здесь ещё будем стоять? — взглянув на часы, спросил я.
Мы уже пять минут молча смотрели на дверь заведующего, но Гаврилов всё никак не мог решиться зайти внутрь. Постоянно бормотал себе что-то под нос, обильно потел и покачивался из стороны в сторону.
Чего он так боится? Вон какая фамилия доброжелательная. Миротворцев!
— Булгаков, давайте так… — вздохнул он. — Если вы хоть одно лишнее слово в этом кабинете скажете — я за себя не отвечаю!
— Евгений Кириллович, успокойтесь, — посерьёзнел я. — У вас уже давление выше ста пятидесяти подскочило. Вы, даже стоя на месте, повышаете себе риск инфаркта и инсульта.
— Я вам не разрешал использовать на мне «анализ»! — возмутился он.
— Я тут ни при чём, — пожал плечами я. — Она автоматически активируется из-за того, что вам с каждой минутой становится всё хуже и хуже.
Гаврилов взглянул на меня так, будто я только что заявил невесть что о себе.
— Ну-ну, так я вам и поверил, — хмыкнул он.
— Подскажите, что вас смутило? — искренне недоумевал я.
— Не притворяйтесь. Вы прекрасно знаете, что автоматическая активация «анализа» имеется только у по-настоящему одарённых лекарей. А вы к их списку явно не относитесь, — поморщился он.
Ого! А ведь я и вправду об этом не знал. Гаврилов, сам того не желая, сделал мне комплимент.
Правда, в чём моя одарённость, я не знаю. Лекарская магия и «анализ», в сравнении с другими моими коллегами, развиты у меня очень слабо.
Но я давно заметил, что мои силы включаются автоматически, как только рядом оказывается пациент, нуждающийся в срочной помощи.
Если я сейчас попытаюсь снизить давление своему наставнику, он точно бросится на меня с кулаками. Единственное, чем я могу помочь, избавить нас от этого мучительного ожидания.