Ишь чего удумал! Запугивает меня. Дожили! Уже даже придворные коты угрожают мне жестокой расправой.

Я заметил, как с шерсти кота упала капля крови. Животное тут же стёрло её хвостом, будто опасалось, что я увижу его слабое место и сразу же атакую.

— Кто тебя так подрал? — спросил я.

— Не твоё человеческое дело, — отрезал он. — Я думал, что ты меня накормить пришёл.

— И с чего же ты это взял?

— Обычно, когда мне кто-то говорит «кыс-кыс», это обычно означает, что мне перепадёт еда, — ответил он. — Если бы знал, что ты с пустыми руками пришёл, я бы тебя даже в квартиру не впустил.

— Слушай меня, шерстяной, — перешёл к делу я. — Заканчивай выделываться и объясни, откуда ты такой взялся? Ты мне уже несколько ночей спать не даёшь. А если учесть, что ты ещё и говорить умеешь, мне начинает казаться, что ты можешь быть опасен для окружающих людей.

— Стражники, которые мне спину камнями отбили, думали точно так же, как и ты, — ответил он. — Все вы люди одинаковые. Чем я могу быть опасен? Я же кот, чёрт подери!

— А ты и с ними говорить пытался? Если да, тогда я не удивлён. Ты вообще-то в императорский двор забрёл. Здесь любую потенциально опасную живность истребляют. И людей в том числе.

Это ему ещё повезло, что он к главному дознавателю не попал! Думаю, животных Биркин ещё никогда не пытал. Вот он бы загорелся этой идеей!

— Да не разговаривал я больше ни с кем, кроме тебя! — ответил он. — Эти скоты меня просто так исколотили. Просто потому, что я мимо проходил.

— Погоди, а с чего это ты вдруг решил заговорить именно со мной? — поинтересовался я.

— У тебя аура не такая, как у других людей. Я же за версту чувствую, кому можно довериться, а кому нет. На такое любой кот способен. Не только я. Поэтому и понадеялся, что ты сможешь мне помочь, — объяснил кот.

— Что-то не клеится. Ты же сам с порога заявил, что глаза мне выцарапаешь!

— Ну… Я просто обозначил территорию. Чтобы ты себе никаких вольностей не позволял! Всё-таки ты сейчас в моём жилище.

— Жилище это не твоё, а казённое. То, что ты сюда прорвался и устраиваешь здесь ночные пробежки, это вовсе не значит, что теперь это твоя собственность, — произнёс я. — Давай так. Ты объяснишь мне, кто ты и что из себя представляешь. И если мне твоя правда понравится — я тебе помогу. Вижу, ранили тебя сильно. Ты, похоже, ещё и сам до сих пор не понял, насколько.

— Мелочи, — потянувшись, произнёс он. — На мне всё как на собаке заживает. Особенно, когда я обращаюсь собакой.

— Ты умеешь превращаться в собаку? — удивился я.

— В любое животное. Ну… Почти в любое, — ответил он.