А ведь такое и в самом деле может быть. Несколько месяцев назад в другом конце города изловили такого же умника. Лекаря, который ставил эксперименты не только на своих пациентах, но ещё и на соседях. Далеко не все пользуются своей способностью по назначению. Возможно, и Булгаков такой же?

— Петька! — позвал своего помощника Коршунов.

— Да, командир?

— Ключи от жилых помещений достать сможешь?

— Могу, но… Управляющего предупредить придётся. Для этого нужен веский повод, — замялся помощник.

— Придумай что-нибудь. Котелок у тебя варит, — произнёс командир. — Если не уговоришь — звони мне. Я сам поболтаю с управляющим

Коршунов решил, что пора перестать откладывать давно зародившуюся в его голове идею.

Пора осмотреть квартиру Булгакова.

* * *

Утром я ещё раз подлечил Моту почки и велел сидеть тихо. Если он ещё и в моей квартире буянить начнёт, ко мне точно заявятся с проверкой. Но питомец пообещал, что будет отсыпаться, чтобы поскорее залечить свою рану.

Рабочий день, как и всегда, начался с толпы пациентов. Их становилось всё больше и больше, хотя на прошлой неделе я начинал с единичных консультаций.

Слухи распространялись даже быстрее, чем я планировал. Ко мне часто заходили больные, закреплённые за другими лекарями, но я никогда их не прогонял, хоть это и не соответствует местным правилам.

Ну не хочу я прогонять человека к другому лекарю, если он обратился ко мне! Какой смысл в этом «футболе»? Если время свободное есть, так почему бы тогда не помочь больным и заодно не разгрузить своих коллег? Всё-таки платят нам не за количество пациентов. Оклад фиксированный. Кто сколько пациентов принял за месяц больше влияет на надбавки.

Особенно в этой клинике мне нравится разнообразие среди пациентов. Каких только слуг на территории двора нет! И что самое любопытное, у каждой группы есть свои собственные заболевания, которые провоцируется характером работы. Как раз такой пациент и заглянул ко мне этим утром.

— Терентьев Фёдор Иванович, верно? — спросил вошедшего в мой кабинет полного мужчину.

— Всё верно, Павел Андреевич, — кивнул он, присаживаясь напротив меня. — Помогите, пожалуйста, господин лекарь, не могу больше терпеть. Единственный выход — увольняться. Но делать этого мне очень не хочется.

Я заглянул в медицинскую карту Терентьева. В профессии было указано: «Работник кухни». Без уточнений.

— Давайте начнём с начала, — предложил я. — Сначала расскажите, что вас так беспокоит. А потом уже разберёмся, нужно вам увольняться или нет.

— Грудь у меня горит, — произнёс он. — Во рту кислятина каждый день. Уже даже воду пить больно, Павел Андреевич.