— Да. А что вас смущает? — не понял я.

— Рановато у вас открылись эти способности, — ответил наставник. — Обычно они приходят с опытом. Но мне всё же кажется, что вам чудится. Как почудилось и то, что ваш «анализ» способен автоматически активироваться.

Спорить с Гавриловым не стану. Пусть и дальше думает, что этих способностей у меня нет. Однако факт остаётся фактом. Я чувствую, когда кто-то колдует, а мой «анализ» всегда реагирует на человека, нуждающегося в срочной лекарской помощи.

К примеру, если рядом со мной будет стоять пациент с хроническим геморроем, «анализ» это проигнорирует. Но если в пяти метрах от меня окажется человек с гипертоническим кризом, инфарктом, опухолью или лихорадкой — магия отреагирует моментально.

— Так или иначе, вы угадали. Уловить магию Биркина невозможно. Она работает у него неправильно, — объяснил Гаврилов. — Он не такой, как мы, Павел Андреевич. Его сила создана, чтобы причинять людям вред. Больше он ничего не умеет. И именно поэтому примите мой совет — держитесь от этого человека подальше.

С радостью. Компания из него — так себе. Только интуиция подсказывает мне, что так просто от Аристарха Биркина избавиться не получится.

* * *

— Проклятье, проклятье, проклятье! — гневно шипел главный дознаватель, растаптывая направления, выданные Булгаковым.

Куда делся этот чёртов шрам⁈ Может, Антон Шутов солгал? Нет, не может же такого быть. На нём были использованы специальные зелья. Его пытали день и ночь. Стал бы этот отброс лгать, когда шансов на спасение у него уже не осталось?

Нет. Он не мог этого сделать, даже если бы хотел. Получается, что Булгаков каким-то образом скрыл свой шрам.

Биркин ударил кулаком по влажной каменной стене своего подвального кабинета. Боль пролетела по руке, как электрический разряд. Видимо, надавил прямо на нерв.

Но сдаваться дознаватель не собирался. Он целую ночь не спал, мечтая поскорее увидеть шрам от раны, которая была несовместима с жизнью.

— Значит, Булгаков не так уж и прост… — прошептал Биркин. — Каким-то образом он предугадал, зачем я пришёл к нему на приём.

Может, стоило спросить его напрямую? Нет, это какой-то бред. Нельзя действовать так прямолинейно. Вот если бы был способ подобраться к Булгакову в тот момент, когда он ничего не будет подозревать.

— Хм… — закашлялся дознаватель и широко улыбнулся.

В его голове созрел новый план.

* * *

Пока Евгений Кириллович принимал оставшихся пациентов, я прошёл в ординаторскую, чтобы выпить кофе. В помещении не оказалось никого, кроме Анастасии Ковалёвой. Обычно ординаторская служила местом для отдыха лекарей, но медсестра, судя по напряжённому выражению лица, совсем не отдыхала. Больше походило на то, что она от кого-то пряталась.