— О-о! Отлично, — обрадовался Анатолий Щербаков. — Благодарю за совет. Я обязательно загляну к господину Булгакову. А пока что, Эдуард Дмитриевич, покажите мне свою документацию.

— Анастасия! — позвал медсестру Дубков. — Неси всё, что у нас есть.

Эту проверку Дубков не боялся, поскольку его документацией занималась Ковалёва. А у неё — настоящий талант.

Чего нельзя сказать о Гаврилове и Булгакове, у которых даже медсестры нет.

Этим господам сегодня придётся очень несладко!

* * *

— Андрей Павлович… В смысле, ик, Павел Андреевич, это снова я, — промямлил синющий старик и, врезавшись в косяк, завалился в мой кабинет.

Да что ж такое! Опять этот дед вернулся. Я был уверен, что он уже давно попал на приём к Сергееву. Нейролекарь точно должен был его госпитализировать, чтобы вывести из состояния острого отравления алкоголем.

— Вы почему до сих пор здесь⁈ — воскликнул я. — Алексей Георгиевич вас уже осмотрел?

— Не-а, — помотал головой он. — Меня его помощник прогнал. Сказал, что мой запах распугивает пациентов.

Чёрт, Беленков! Ну чего же он творит? Отправил же им неврологического пациента. Я понимаю, что наркология — лишь частично связана с неврологией, но всё же именно Сергеев с Беленковым должны им заниматься.

— Я попросил других лекарей провести меня в кабинет Алексея Георгиевича, но все отказались, — пожал плечами старик. — Они мне прямым текстом говорят, что у них проверка. Мол, отстань, дед, не до тебя сейчас!

Ладно, дело нужно довести до конца. Даже если в коридоре сидит проверяющий и давится перегаром моего пациента — это его проблемы. Я никогда не ставил проверки на первое место. Здоровье больного важнее всего.

— Так, давайте начистоту, — произнёс я. — Госпитализироваться будем?

— Не будем, — изо всех сил замотал головой пьяница. — Домой хочу. Но хочу здоровым домой пойти. Вы мне здорово помогли, Павел Андреевич, но организм всё равно до сих пор сбоит. Что-то желудку как-то совсем нехорошо стало… Горит, зараза, будто в любой момент лопнет!

Вот горе луковое!

— Садитесь на кушетку, я вас ещё раз осмотрю, — попросил я.

— Вы уж простите меня, Павел Андреевич, — чуть ли не в слёзы бросаясь, начал причитать старик. — Я же не специально себя до такого состояния довёл. Горе у меня. Доброго друга оплакиваю. Никак не могу без алкоголя прийти в себя.

— Понимаю, но если продолжите в том же духе, то и вас тоже оплакивать придётся, — прямо сказал я.

— А ещё я ваших пациентов обманул, — признался старик. — Сказал, что на пару минут к вам загляну — и сразу выйду!

Старая добрая тактика под названием: «Мне только спросить!»