Маркатруда — отравила сына соперницы, после чего была избита мужем до полусмерти и отправлена в монастырь, где немедленно умерла в расцвете лет. Видимо, ее доконали муки совести.

Фавлейба — родная бабушка их мужа, отравлена вместе с дедушкой за семейным обедом. Ей просто не повезло. Она оказалась не в том месте и не в то время.

Теодехильда — тетка их мужа. Убита вместе с детьми по приказу короля Теодориха, их собственного свекра.

Брунгильда — прабабка их супруга. Ее пытали три дня, а потом привязали к хвосту коня, разметав тело по камням.

Аудовера — первая жена короля Хильперика. Сослана в монастырь, где убита слугами Фредегонды, матери Хлотаря.

Базина — дочь Аудоверы, изнасилована теми же слугами и заперта в монастыре. Она так никогда и не вышла замуж, опозоренная навек.

Ригунта — изнасилована по приказу родной матери, Фредегонды. Умерла очень странной смертью в юном возрасте. Ходили слухи, что мать ее отравила.

Хлада — тетка Хлотаря II, сожжена заживо вместе с детьми…

Их муж, от которого они понесли по ребенку, предстал перед ними в истинном обличье. В обличье зверя, достойного своих славных предков, потомков Меровея.

— П-п-прости! — из огромных глаз Клотильды по пухлым щечкам покатились горошины слез, а ее губы мелко задрожали. — Я сказала глупость… я не подумала… Не-не-не… убивай… молю…

Добрята смотрел на них ледяным взглядом, вспоминая тот самый день…

* * *

Два года назад. Новгород. Словения.

— Нарекаю тебя Хильдебертом, — владыка Григорий в третий раз окунул Добряту в крестильный бассейн.

Баптистерий (4) церкви сегодня был почти пуст. Владыка Григорий, его светлость князь Самослав и Добрята. Это единственное место базилики, где могли находиться некрещеные. В храм князь не имел права зайти, это стало бы неслыханным кощунством. Добрята оделся в белые и длинные, почти до земли одежды, служившие символом чистоты. Он прислушался к самому себе. Да вроде бы все, как обычно, ничего не поменялось, но он теперь самый настоящий христианин. Чудеса, да и только!

— Помни, сын мой, — напутствовал его владыка Григорий. — Ты теперь не только слуга господа нашего. Ты все еще верный слуга его светлости, князя Самослава. И твой долг христианина хранить верность своему господину. Иначе бог покарает тебя.

— А старые боги? Они не покарают за то, что крестился? — наивно спросил Добрята.

— Христос куда сильнее, — уверенно ответил епископ. — Он защитит тебя.

— Тогда почему его светлость не крестится? — задал Добрята давно мучивший его вопрос. — Ему-то такая защита куда нужнее, чем мне.

— Его время еще не пришло, мой мальчик, — ласково сказал владыка. — У каждого из нас свой путь к господу, и мы должны пройти его с достоинством и смирением.