Глава 12
Апрель 629 года. Окрестности Шалона-на-Соне.Бургундия.
Король Хлотарь объезжал огромный лагерь, раскинувшийся на тысячи шагов. Армии двух королевств собрали здесь. Двух с половиной, если быть более точным. Аквитания, которая считалась частью Бургундии, пока осталась под его властью и тоже дала свои отряды. Войско нужно срочно уводить отсюда, ведь оно уже обобрало все окрестности дочиста. Диковатые васконы (1) ежились на холодном ветру. В их краях, в предгорьях Пиренеев, куда теплее, чем здесь. Наемникам-саксам холод нипочем. Они горланили свои песни у костров, где ели то, что отобрали у местных селян. Отряды франков привели старосты-центенарии (2), ставшие на время похода сотниками. Зажиточные хуторяне имели доброе оружие и даже железные шлемы. Впрочем, те, кто победнее, обходились кожаной шапкой, под которой волосы на макушке собирали в хвост. Какая-никакая, а защита от удара. Все лучше, чем ничего.
Пришли отряды аквитанской знати, пришли тюринги, замирившись на время с сербами, с которыми резались почти безостановочно. Пришли алеманны из Эльзаса, злые за ту бойню, что учинили над их братьями в Заюрских землях. Пришел и герцог Баварии Гарибальд, удивляя роскошью вооружения своей дружины и простых франков, и обоих королей. Хлотарь долгим задумчивым взглядом окинул это воинство, размышляя, сколько же денег в сундуках у его ненадежного вассала. Тысяча отборных баварских бойцов закована в доспех, все до единого имели шлемы, мечи и щиты. Ну, и копья-фрамеи, как без них. Они уже прошлись по землям Бургундии не без выгоды для себя, и обозы с награбленным добром пошли на восток, к границе Баварии. Короли франков давно смирились с тем, что собственная армия для их земель страшнее любого врага. Там, где проходила орда германцев, умерла бы с голоду даже саранча. Они ведь гвозди из стен вынимали, и это совсем не фигура речи.
Хлотарь поморщился, поясница давала о себе знать. Он ведь немолод, сорок пятый год на свете живет. Борода его стала седой, а длиннейшие волосы, спускающиеся до крупа коня, как будто присыпала соль. Он всё еще крепок, но на охоту теперь ходил с опаской, добивая кабана копьем лишь тогда, когда его брали в оборот рослые алаунты. И по утрам где-то за грудиной начинала сжимать сердце ледяная ладонь, да так сильно, что просыпался король в холодном поту. Он никому не говорил об этом, даже жене Сихильде. Нельзя, чтобы о его слабости начали шептаться за спиной. Это плохо закончится. Немедленно герцоги франков, австразийские лейды и бургундские фароны поднимут головы. А про таких вот баваров, алеманнов и тюрингов и говорить нечего. Тут же отложатся, пользуясь смутой в королевстве. Да и чего бы не отложиться, вон какое оружие у вчерашних дикарей-язычников.