— Добрые люди! Мне близки ваши беды, и я скорблю вместе с вами! Мое сердце разрывается от боли, когда я вижу, как разоряются наши собственные купцы, а варвары богатеют на их несчастьях. Но василевс Ираклий поклялся Девой Марией и господом нашим, что не нарушит договор с архонтом склавинов. Как тогда могу нарушить его я?

— Да что же это⁈ — растерянно сказал пожилой купец, который только что толкнул прочувствованную речь. — Нам живыми на кладбище идти, что ли? А нам налог — коммеркий простят, великолепный (4)?

— Нет! — скорбно покачал головой куропалат. — Это невозможно. Казна нуждается в деньгах, добрый человек.

— Убить их всех! — раздался одинокий голос, который в чаше ипподрома стал неожиданно громким и пронзительным.

— Убить! Убить! — бесновалась толпа.

Люди повалили из Цирка, толкаясь и переругиваясь. Они спешили к складам купцов и к их богатым домам. Там было чем поживиться. Проклятые кровопийцы возместят честным людям их убытки.

— Великолепный, послать скутариев и варангов? — спросил эпарх (5) Константинополя, у которого волосы на голове зашевелились от неприятных предчувствий.

— Немного пошли, — повернулся к нему куропалат, — но только в те кварталы, где живут добрые подданные василевса Ираклия. Мы не обязаны охранять всяких варваров.

* * *

Кровавая волна покатилась по районам у восточных гаваней. Всех встречных иностранцев избивали в кровь, топча их со сладостным придыханием. В руках горожан появились ножи, камни и палки. Толпа, словно лютый зверь, не щадила никого. В кровь били не только иностранцев, но и тех, кто походил на них, а потом уже били вообще всех, кто попадался под горячую руку. Склады в порту разорили тут же. Мародеры тащили штуки ткани, пруты железа, сушеную рыбу, мешки с шерстью, горшки с медом и многое, многое другое. Купцы плавали в лужах крови, забитые со звериной жестокостью. Рядом лежали их охранники из местных, те, кто не струсил и исполнил свой долг до конца. Их убивали с не меньшим остервенением.

Вскоре опустошенные склады запылали, а толпа потекла в кварталы у гаваней, где жили ненавистные варвары. На мирных еще недавно улицах раздался женский вой и детские крики. Из домов тащили все, что попадало под руку, с женщин срывали одежду и насиловали тут же, а насытившись, убивали, оставляя лежать на земле. Толпа бесновалась, выискивая новые жертвы, и она их нашла.

Две сотни человек обступили дом доместика Стефана.

— Тут они! — раздался истошный крик. — Он их спрятал! Я сам видел!

В двери начали стучать кулаками и палками, а крепкие парни, стоявшие на защите дома, вступили в перебранку с толпой. Завязались драки, но до серьезной крови дело пока не дошло.