— Мы пойдем с тобой, Ирхан, или король Хильдеберт, — ответил Октар после раздумья. — Мы возьмем новую землю и станем там господами.

— Да будет так, — важно кивнул Добрята с уверенностью, которой не чувствовал.

Павия показалась на горизонте. Римский Тицинум не сдавался лангобардам три года, но теперь он стал столицей их королевства и сменил прежнее название на германское. Римлян после взятия города перебили и продали в рабство, а потому старые порядки тут прочно забыли.

Авары стали лагерем у ворот. Им нет нужды грабить местное население. Епископ Рима на радостях снабдил их зерном из своих запасов. Впрочем, грабить тут почти некого. Жестокая длань германцев опустошила благодатные некогда земли. Тут сейчас и пятой части не осталось от прежнего населения. Римлян захватчики вообще не считали людьми. И если за убийство чьего-то раба полагалась вира, то за убийство римлян не полагалось и вовсе никакого наказания. Их сгоняли с земли, грабили, убивали по малейшей прихоти и тысячами продавали в Бургундию. Почтенный купец Приск в свое время вывел отсюда немало народу, отбирая мастеров для новгородского князя.

Крепостные стены города, в котором жило когда-то пятьдесят тысяч человек, теперь вмещали тысячи три-четыре. И именно здесь остановится Добрята перед броском на земли франков. Король Ариоальд был зятем Теоделинды, но зятем непутевым. Он сверг ее сына, а потом силой взял за себя ее дочь Гундебергу. В браке они прожили недолго, и молодая королева уже три года томилась в монастыре, обвиненная в государственной измене, и в супружеской измене заодно. Но главным оказалось вовсе не это. В Павию прибыло посольство короля Хлотаря, который был очень недоволен тем, как обошлись с его дальней родственницей. Такое вот совпадение…

* * *

— Король! Мой государь спрашивает, почему его родственница томится в монастыре, словно она совершила преступление? — граф Ансоальд упрямо выставил вперед бороду.

— Она виновна в измене, — король Ариоальд насмешливо посмотрел на посла. Он прекрасно чувствовал себя, пока законная жена посвящала время молитвам. Тем более что он был арианином, а его супруга фанатично исповедовала православие.

— Кто ее обвинил и чем он доказал свои обвинения? — спросил Ансоальд.

— Адалульф! — хлопнул в ладоши король. — Иди-ка сюда и повтори свои слова!

Один из придворных с готовностью вышел вперед, оправил расшитую тунику и сказал, усмехаясь в усы:

— Королева предлагала мне спать с ней, — глумливо сказал он. — Все слышали, как она расхваливала мою внешность. А когда я отказал ей, как верный слуга короля, предложила убить его и править вместе. Она говорила, что баварский герцог, ее родственник, поможет нам.