— Извини, я не хотела, — пожала она плечами, но оба понимали, что хотела.

Помолчали. От нее несло растерянностью, раскаянием. Но раскаянием в том, что неправильно что-то оценила, поняла, а не сделала. Вины передо мной за высокомерие я не чувствовал. Потому промолчал, хотя у меня для нее имелся сюрприз. Сюрприз, родившийся случайно, пока ехали вчера с девчонками домой, и который дома я в спокойной обстановке обкатал.

— Мне пора — ребята возвращаются. — Я поднялся. — И это… Я не враг тебе. Ни тебе, ни твоей семье, ни твоему народу. Ты плохо слушала запись.

Всё, достаточно. Теперь подняться на сцену и делать вид, что мне на нее плевать. Хотя, мне на самом деле плевать. Партия еще не окончена, но все карты розданы, козыри засвечены и сделать больше того, что есть, нельзя. Конечно, послезавтра начнется новая партия, с новыми картами и раскладами, но это будет послезавтра.

До конца наших с пацанами посиделок мы не перекинулись с нею ни словом. Ушла она раньше нас — видно, позвал сеньор Ромеро. И если честно, без зрителей занималось значительно легче.

* * *

На выходе у стойки администратора меня поджидала Оливия.

— Привет, Шимановский! — отозвала она меня в сторону. — И что, ты это так оставишь?

— У тебя опять задание? — хмыкнул я. — Дон Бернардо попросил?

Она отрицательно покачала головой.

— Хуан, можешь не верить, но у хранителей, постоянных хранителей, с охраняемым объектом возникает что-то вроде родства душ.

Она помолчала, подбирая слова. Я не торопил.

— И мы не исключение. Нам радостно, когда ей хорошо, и грустно, когда грустно ей. Мы чувствуем то же самое, что она. Иначе, не так сильно, но… Чувствуем.

Снова пауза.

— Да, мы как бы не имеем отношения к причинам ее радости и грусти, но это так. Не знаю, как такое объяснить… Это просто есть, и всё.

— И при чем тут я? — Я сделал вид, что не понял, к чему она клонит.

— Хуан, не бросай ее, — опустила глаза Бергер. — Да, она виновата, но не поступай так. Она долго мечтала об этом выступлении. Чтобы спеть, получить признание, и только после этого раскрыться. И теперь ждать еще минимум год. И то, только если огонек в ней не угаснет.

— А может?

Кивок.

— Она устала. Занимается этим много лет. Уже несколько раз пыталась совершить подобное, но всё время не решалась — где-то в чем-то не дотягивала. Работала над собой, как проклятая. Ее сестра больше по разным единоборствам, маханием световыми мечами, контрас, а эта…

— Певица, — потянул я, тяжело вздыхая. Господи, куда от этих женщин спрячешься⁈ И ведь действительно, похоже, личная инициатива — слишком неуверенный голос. Хрен откажешь!