Обо всех этих сложных вещах я думал и во время занятий, и после, распеваясь с ребятами. Причем, если с преподавателями мне было хоть и трудно, но интересно, то прогон материала вылился в сплошную пытку. Крепился, держался — не хотелось парней подставлять, но шила в мешке не утаишь.

— Так, стоп! — поднял руки Карен. Музыка смолкла, в аудитории повисла тишина. — Ванюш, что случилось?

Я задумчиво покачал головой. Номер не прошел.

— Ничего. А что не так?

— Да всё не так, — нахмурился он. — Играешь хреново. Поешь на автопилоте. В облаках летаешь. Давай, соберись!

Я тяжело вздохнул, отгоняя наваждение в виде образа радужной девочки…

…Девочка. Она, конечно, виновата, внесла в моё состояние свои пять центаво (а то и все пятьдесят пять). Но в отсутствии интереса к творчеству «Алых парусов» виновата не она. Ибо будь мне близко то, что делают ребята, я зарылся бы в их проект с головой. И на такие мелочи, как короткие юбки и цветные волосы некоторых представительниц прекрасной половины человечества, плевал бы с марсианского Олимпа.

То есть, все-таки стоит рискнуть и попробовать предложить то, что пришло в голову в метро. Да, революционный проект, и, возможно, меня пошлют…

…Ну, и пусть. Я не буду заниматься тем, что не воспринимаю как своё. В таких вещах лучше не наступать на горло.

— Парни, разговор есть, — тяжелым голосом начал я. Они что-то почувствовали или прочли по лицу — нахмурились. Хан и Карен отложили инструменты, Фудзи крутанул между пальцев палочки и откинулся на спинку сидушки ударной установки.

— Слушаем! — ответил за всех Карен, как главный.

— Только выслушайте до конца, — попросил я. — Пожалуйста, это важно.

Они друг с другом переглянулись, но согласно кивнули.

— Понимаете, критиковать кого-то может любой, — продолжил я. — Для этого много ума не надо. Гораздо сложнее внести конструкт, предложить выход вместо того, что не нравится.

— То есть, тебе наши песни не нравятся, — сделал вывод Хан, отводя глаза. Понимаю, самому было бы нерадостно слышать такое.

— Я же говорю, сказать «не нравится» легко! — воскликнул я. — Заявить: «Не-е, ребята, у вас отстой! Пойду-ка я отсюда!»

— Вы хорошие парни, — продолжил я с энергией. — Мне бы не хотелось вас обижать, потому прежде, чем фыркнуть, я попытался такой конструкт придумать.

— И придумал?

— Да. Понравится вам, нет — но я честно пытался.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Мысли же, разрозненно витавшие по просторам черепной коробки, сделали попытку собраться.

— Начнем с того, почему мне не нравятся ваши вещи. Они не плохие, и на них найдется свой слушатель, но… Играть и петь такоеibя/i/b не смогу.