И, кстати, выезжали уже на собственной машине. Нам для поддержания морального духа и в ознаменование высоких производственных достижений подарили семье машину, да к тому же ГАЗ-24 «Волгу»[1]. Это ещё тот агрегат и сделан не из какой-нибудь фольги. Кузов штампован из нормального прочного стального листа.

Всякие дельцы теневого рынка такую с руками оторвут, а простые люди стоят в длительной очереди. Правда по нынешним временам она стоит почти десять тысяч и явно не по карману простому труженику. Но не мы за неё платили, так что дареному коню в зубы не смотрят.

На самом деле нас отблагодарили за многое, даже за незасекреченные работы у семьи набежало много заслуг. И ударное строительство посёлка, и сценарий фильма, и, наконец, ранец-кенгуру.

По нашим чертежам его начали выпускать на швейной фабрике, выделив целый опытный цех. Спрос превысил все мыслимые ожидания, а от вознаграждения мы отказались. Ой, прав был Михаил Афанасьевич: «Сами предложат, и сами всё дадут…»

Нет, забывать заслуги у нас очень даже умеют, но тут оформили патенты и сам выпуск ранца из рюкзачного брезента обходился недорого, а заменяет дорогостоящую коляску. К тому же он явно удобнее в тех местах, куда с коляской трудно заехать.

В целом, в накладе не остался никто. Мы с Верочкой хотели отправить дедушку с бабушкой на курорт прямо на своей машине, чтобы обкатать её в дороге. Но возникло небольшое препятствие. Дедушке потребовалось обновить просроченные водительские права. Так как он уже давно не садился за руль, с тех самых пор, как на стройках от одного объекта к другому гонял на «козлике»[2].

Вот и осталась нам машина. Верочка водить не умеет, а мне до руля не дотянуться, к тому же перерыв в вождении почти полвека. Так что мы отказались от служебной машины, а за водителя выступал один из охранников. Меня упаковывали на заднем сидении, как ту сосиску в хот-доге, с одной стороны прикрывал охранник, а с другой товарищ Людмила.

И не откажешься от такой чести, им так приказано. Вот так мы и разъезжали по городу. Несколько раз были на киностудии, где шла подготовка к съёмках фильма, и завершался отбор актёров на оставшиеся роли. Алексея утвердили сразу, лишь посмотрев его миниатюры. А фокусами, в том числе и карточными, он их и вовсе добил.

С товарищем Людмилой было сложнее. С её произношением и знанием английского языка сравниться не мог никто, а вот зажатость и паника при виде камеры сильно мешали пробам. Пришлось её на студии подпоить. Алексей ухитрился это провернуть, хотя она и отнекивалась несением службы. А затем, слегка расторможенную выпитым и шутками в компании, её затащили на кинопробу.