Теперь заклинило Верочку, наши рассуждения о мироздании её не очень интересовали, и вопросы «who is who» также. А тут коснулось лично.

— И, кто я для тебя теперь? Есть двоеженцы и даже более, а ты у нас двоемамец? Как делить будем? Сам же мне рассказал притчу про царя Соломона и младенца. Будем кромсать пополам?

— Но-но, потише на поворотах. Тихая-тихая, а в омуте черти водятся. Я и не говорил, что считаю тебя мамой. Всегда стану так называть, если тебе это приятно. Но ты для меня скорее любимая внученька. Уж прости старика, но по возрасту вполне годишься. Наверно сама заметила, как мы хорошо сошлись с Всеволодом Никитичем. Так это потому, что мы с ним почти ровесники. Оттого-то я и этого ершистого к нему на каникулы отправил, чтобы набирался толики мудрости. Надоело, знаешь ли, спорить с самим собой!

— Вот, старый пень, всё опять вывернул и снова вывернулся. Не, Вера, бросай с ним спорить. Бесполезно! Похоже, он в этих спорах собаку съел.

— А как узнал? Будущее прочёл или в мозгу что-то осело? Я мил человек в твоем возрасте чуть не схлопотал справку об окончании школы из-за двойки по поведению. Благо педагогический коллектив отстоял от дебила директора. Успешно завалил сочинение, при поступлении на химфак Универа. А понесло туда, так как не желал поступить, сильно меня достала атмосфера в обучении. Поработал на заводе, где был на лучшем счету. Перевели на наладку, и затем попал в армию. Стране понадобилось достроить БАМ, и брали всех сирых и убогих. Я мог бы не служить, так как имел право на белый билет, но решил, что эту школу жизни пройти необходимо. Именно там нас северокорейцы и кормили той самой собачатиной, когда с ними торговались и спорили. Для тебя я спрямил этот путь, так как нет пользы в повторении. Для тебя уже выделен огромный фронт работ, а время не ждёт.

— Ну, спасибо, и земной тебе поклон. Не заставил мучиться думами тяжёлыми, решать и колебаться. Сам всё за меня решил.

— Я бы возможно и далее щадил вашу молодость и не посвящал в эти познания, чтобы не умножать скорбь… Но нельзя и дальше рисковать вашими жизнями, не уведомив, отчего вы подвержены этому риску. Христос просил отца своего небесного отменить то знание, что принес ему вестник. У вас нет такой возможности, так как я совсем не господь бог. Остальные близкие уже несут свой груз знания, и уверен, что вам он тоже по плечу. Ибо господь не дает нам ноши, что не по силам нашим. Это я вам как демиург изрекаю, пусть и маленький — всего от горшка два вершка, к тому же весьма слабосильный. Однако я пытаюсь влиять на будущее, каждым своим усилием, каждым действием. Я в этом мире пришелец из иного, влияющий на его действительность, и вам самим тоже предстоит этим заниматься впредь.