Мне тоже стало несколько легче, а грудь немного прочистилась от скопившегося, так как я постоянно откашливался, рассказывая фильм. Но затем её мама нас разогнала, меня обязала отдыхать и спать, а её домой — учить уроки на завтра. А мне взаправду полегчало, что я спокойно проспал почти до самого вечера. Меня привычно переодели и сменили постель, накормили ужином, надавали разных лекарств и скомандовали спать.

На следующее утро стало ещё лучше, и температура не подскакивала свыше 38 градусов. Я даже попросил, чтобы Огонёк почаще к нам забегала, памятуя замечательный лечебный эффект от общения с ней. Посоветовал подготавливать её в мединститут, раз она замечательно может лечить одним своим присутствием. А красавица из неё вырастет — ни словом сказать, ни пером описать. Сейчас она была ещё тощей и угловатой девчонкой, но чувствовалась некая изюминка, из-за которой у неё не будет отбоя от поклонников в старших классах.

Все это и напророчил Марине Павловне. Попросил, чтобы правильно ей всё объяснила, что цвет волос и веснушки только украшают её, и делают выделяющейся среди множества других. Так как сейчас она может переживать из-за дразнилок своих сверстников. Врачу было приятно слушать столько комплиментов дочке, и я точно получил от неё плюс сто к харизме. Она пообещала, что завтра дочка ещё раз зайдёт, к тому же это будет выходной день, так что мы сможем побольше поговорить.

Мне лично, было совестно, что умыкнул врача из семьи на целую неделю из-за своего недогляда. Но посмотрим, как будет со здоровьем, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. И, может быть, Елизавета Николаевна завтра отпустит её домой к семье. Я-то постараюсь, чтобы так и было.

На следующий день гостей был полон дом, но так как я уже чувствовал себя неплохо, то бабуля колдовала у плиты и накормила всех вкусняшками. Мне приготовила отдельно, так как пока мне предписывалась легкая пища, учитывая лежачий образ жизни за последнюю неделю.

Сразу по приходе Елизавета Николаевна тщательно меня осмотрела, и они долго прослушивали меня со всех сторон. А затем постановили, что постельный режим надо сохранить, но мне разрешалась вставать и недолго прогуливаться по комнате в накинутом на плечи пуховом платке, обмотанном вокруг груди. Марине Павловне разрешили под вечер отбыть домой к семье, и в следующие дни наблюдать меня только в дневные часы. Я походил перед ними, хотя и немного пошатывало от слабости, болезни и долгого лежания в постели.

Консилиум остался доволен прогрессом, но предостерёг от перемещения за пределами комнаты и сквозняков в коридоре. Ага, поучите маму щи варить. А то я не знаю, что ноги надо держать в тепле, а голову в холоде.