Одного только Борьку-алкаша кинули спиваться на очередную стройку века. Вот пусть теперь отгрохает не самое большое здание обкома в Союзе, а что-то намного более полезное. Приятно, но, увы, он единственный из всех и общего расклада не меняет.

Правильно говорится: «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам»[1]. Ничего, наставники у меня есть, и я постоянно в разговорах с дедом Серёжей и дедом Колей, стараюсь почерпнуть как можно больше из их огромного опыта. Тем более, что если не ядом, то работать мне придётся из мелкашки, то есть бить белку прямо в глаз. Вряд ли я в свои десять лет сумею удержать что-то более летальное и крупнокалиберное, а на дальнейшее эту акцию никак нельзя откладывать.

В любом случае, стоически терплю террор, устраиваемый мне на тренировках домомучительницей. Он явно идёт только на пользу, и я в сравнении со сверстниками чистый атлет. По габаритам и весу примерно соответствую трехлеткам, а то и старше, так как явно выше и плотнее всех своих сверстников. «Tаити, Tаити… Не были мы ни в какой Таити. Нас и здесь неплохо кормят»[2]. При этом во мне ни капли жира характерного для младенцев этого возраста.

Уже два месяца мы с ней занимаемся в спортивном зале комплекса, так как его успели вполне неплохо оснастить спортинвентарём, и он стал походить на настоящий спорткомплекс. Работа по его дальнейшему оснащению продолжается, но уже образовалось несколько спортивных кружков на добровольной основе. Днём в нём занимается детвора, а вечером зал целиком принадлежит взрослым, и там проходят занятия по рукопашному бою и экзотическим видам борьбы.

Я даже подкатил к тренеру по джиу-джитсу[3] с просьбой потренировать нас с товарищем Людмилой, но грубиян послал нас лесом. Наверно, я подошел без привычных восточных церемоний, как у них там принято на тренировках, то есть с поклонами и прочими экивоками. Не изобразил двух ку с приседаниями, и не презентовал малиновые штаны. Ну и хрен с ним, с козлом.

Обидевшись на такую несправедливость, упросил товарища Людмилу отрабатывать со мной технику простейших бросковых приёмов, а также и некоторых защитных. Бросать мне было абсолютно некого, кроме специального манекена, пошитого из брезентовой материи и наполненного мягким наполнителем, с мешочками песка внутри для утяжеления и правильного распределения веса. Зато делал я это с явным остервенением, каждый раз вспоминая того козла-тренера, всячески представляя его на месте манекена. К нему просился олимпийский резерв, а он проигнорировал моё горячее стремление заниматься этим видом борьбы.