— Да забудь ты про него. Мало ли хамов? Нам же интеллигентам, так трудно живётся. Разве нам, национальным писателям легко? Республика маленькая, тиражи мизерные, а гонорары и вовсе смех. Если бы не помощь Союза Писателей республики, так и вовсе жить было бы невозможно. Вот в соседней Румынии, так там больше двадцати миллионов и народ куда образованней, сказывается европейское воспитание. А тут кругом одни цэране[8]. Или послушай, приносишь книгу стихов в издательство, так там столько поизмываются прежде чем издать сборник поэзии. То им не так, а там рифма банальная. Как будто бы эти цэране что-то читают. А то найдут ещё в книге намеки или недовольство существующей властью.

— Нет, ты вот скажи, это справедливо? Ведь ничего же не сделал им плохого. Вот и не верь потом Ломброзо[9] и его последователям. Нет, у волчары может родиться только волчонок. Ведь щенок, ещё совсем сосунок, а зубки щерит, как взрослый. Вот честно скажу, я на минутку даже испугался этого оскала. Вот как такое возможно Любонька? Только ты меня понимаешь, так как у тебя тонкая душевная организация. А они все — хамы и быдло. Дай, я тебя рас-расцелую, красавица ты моя.

— Так иди сюда Теодор, тут нам будет удобнее, а со стола потом уберём.

— А ещё туда же, книги они писать берутся. Нет, им до тебя конечно, как от земли до неба. Так нет же тоже в писатели лезут. И ведь напечатают, скорее всего. Наша литературовед, так прямо кипятком писала, от этой книжонки. Ну, и черт с ними… со всеми. Я спешу к тебе моё солнышко. Только ноги что-то немного не слушаются, и стол мешается на пути. Ой, я тут что-то обронил. Подожди, сейчас попробую поднять. Но отчего всё вокруг так и вертится?

— Да брось всё это Теодор, утром разберёмся. Поспеши ко мне, мой котик.

* * *

А утром за завтраком, подобревшая бабуля поблагодарила нас с дедом неожиданно.

— Спасибо мужики, что вы у меня такие защитники. Но право-слово я с детских лет сама умею управляться с такими субчиками. Однако, мне всё-таки приятно, хоть и чуточку обидно.

— Да ты что бабуля, мы ни на йоту в тебе не усомнились, — быстро встрял я в разговор, — просто пожалел дурака, предотвратив травматизм на производстве. Всего-то делов. А ты невесть, что себе напридумывала. Мы же за тобой, как за каменной стеной. Ты у нас хранительница домашнего очага.

— Ладно тебе, маленький подлиза. Я-то знаю, что у тебя язык без кости, и готов молоть хоть сутки напролёт. Но Паша меня порадовал, не ожидала от него такой чуткости.

А пока бабуля смахивала, набежавшую слезинку, я лихо подмигнул дедуле. Мол, учись салага, так держать!