Пришел я в себя в какой-то телеге. Лежал на ковре, накрытый рядюшкой. Возле на небольшой лавочке сидел пацан лет 14–15, смахивающий на азиата желтоватой кожей. Увидев, что я очнулся, паренёк что-то закричал на незнакомом языке и выскочил из телеги.

Что за чёрт? Какая телега? Если я умер — то где моё забвение? Ни на рай, ни на ад это нифига не похоже. А если я живой — то почему не в больнице, а в какой-то телеге? И пошевелиться не могу. Сломан позвоночник? Что за чёрт!

Вскоре паренёк вернулся в компании невысокого, толстого мужичка лет 45, закутанного, казалось, в десятки халатов. Он запрыгнул в телегу и протянул руки ко мне, дёрнул веко, смотря в глаз, сбросил с меня рядюшку и провёл рукой по телу. Я её почувствовал! Значит, позвоночник не сломан! Здоровущий камень спал с моей души.

Тем временем мужик обратился ко мне на том же неизвестном языке, что я парнишка. Я попытался ответить, мол, не понимаю, но изо рта вырвалось какое-то сипение и бульканье. Мужик показал головой в разочаровании, скривился и снял с пояса кожаный мешочек. И него вынул странную круглую зеленоватую таблетку, помялся в сомнении, но всё же решился и засунул мне её в рот. Таблетка легла на язык, я попытался её проглотить, показывая вращением глаз, что неплохо бы воды дать запить, но этого не понадобилось. Таблетка сама растаяла на языке и будто впиталась в меня. Я попытался почувствовать в себе её действие, но так ничего и не вычувствовал. Эти усилия так утомили пострадавшее тело, что я опять потерял сознание.

Следующие несколько дней, а может, и недель, время так-то я не ощущал, проходили примерно так же. Я приходил в сознание, орущий мальчик, толстяк с таблетками и всё более и более кислой миной, забытье. Я не мог шевелиться, хотя вроде бы чувствовал своё тело, лежал колодой и мог видеть только небо. Очень странное небо. Однажды, очнувшись ночью, заметил на нём штук пять лун. Явно галлюцинации.

А потом мы куда-то приехали. Я не мог особо видеть — куда, я же лежал колодой в телеге и не шевелился. Но вокруг шумно разговаривали люди, кричали животные, кто-то суетливо бегал. Несколько высокомерных голосов явно возвышались над всем этим. Надо мной появились трое — уже знакомый толстяк и двое других — один молодой, лет двадцати всего, второй изрядно старый, не меньше семидесяти лет на вид, но крепкий и жилистый по виду. Лицо толстяка было разочарованно-яростным, а у двоих новеньких рожи выражали удивление и сомнение.

Рожи поглазели, поглазели и исчезли. Меня сгрузили на какую-то скамейку, и я наконец увидел окружающее без мешающих бортов телеги. Это было какое-то странное селение, будто ожившая фотография средневекового селения. Невысокие здания с небольшими окошками, деревянные телеги с запряженными в них здоровенными волами, снующие мужики в халатах. Ёпт, в какой аул средневековый меня увезли? И зачем? Тут же, блин, ни одной электроопоры, проводка или лампочки, не говоря уже о машинах или чего ещё современного! Я всё выглядывал — вдруг кто тайком в смартфон пялится? Но нет! Люди таскали какие-то пожитки, плетёные корзины с барахлом, мешки непонятно с чем и прочую дребедень.