Наконец, очередь на переноску дошла и до меня. Рядом появился ранее виденный мною молодой парень, с ним пришли ещё четверо. Он показал на меня, что-то сказал, те подхватили полотно, на котором я лежал, и понесли. Недалеко, в одну из лачуг. Небольшая комнатка с закопченным камином, деревянной лежанкой, столом, стулом и небольшим шкафом. Меня положили на лежак, молодой положил мне ладонь на лоб, закрыл глаза и вроде как сосредоточился. Я почувствовал, как в меня вливается что-то странное. Тело потеплело, зрение прояснилось, казалось, даже красок прибавилось. Но это что-то я не смог удержать. Оно прошло сквозь меня и без остатка вылилось в окружающий мир. Парень открыл глаза, недовольно скривился, и они ушли.

Я остался лежать. Мне всё же стало легче и я больше не терял сознания. Лежал на жестких досках и пытался угадать, что за хрень тут творится. Вот я зимой иду на работу, падаю и ломаю себе ценные части тела. А потом бах — я где-то в непонятном месте уже летом катаюсь на тележках образца позапрошлого тысячелетия, парализован и при этом не парализован, а люди говорят на непонятном языке. Меня так накачали морфием, что я всё никак отойти не могу?

Ближе к вечеру, когда сумерки поглотили унылое жилище, в котором я лежал, ко мне пришли. Молодой парень и несколько стариков. Зажгли камин, что разогнало чутка темноту, и поставили на столик какую-то странную лампу — треногу с белым сияющим шариком на конце. Один из стариков щёлкнул по нему пальцем, и тот засветился ровным белым светом почти без теней.

Надо мной склонился один из стариков. Он внимательно заглянул мне в глаза, потом сделал какой-то странный жест руками, и его ладони засветились мягким оранжевым светом. Ладони. Засветились. Ну точно наркотики.

Старик аккуратно взял меня за голову и закрыл глаза. Я тоже закрыл. В мозгах творилось что-то странное. Будто там лазали какие-то червячки и иногда дул холодный ветерок. Мозг, вроде, не чувствует ничего, но мне в этот момент было щекотно.

Продолжалось всё минут пятнадцать. Потом старик убрал руки, вздохнул и буркнул:

— Ты меня понимаешь?

Ух ты! Наконец один из глюков заговорил! Я поразевал рот, пытаясь заговорить, и минуты через три натужно просипел:

— Дххыыыаа.

Правда, я не уверен, что я именно на русском это сказал. Вроде как это был другой язык, но непонятно, какой. И почему я на нём говорю. И даже не могу разобраться, где — мой родной, а где — чужой.

— Отлично. — старикан радостно потёр руки. Другие тоже засуетились и стали что-то друг другу шептать. — Тогда общение пойдёт легче.