— Откуда ты знаешь о пробирке? — Эвелина вдруг развернулась и выставила перед моим лицом красный кончик посоха, обдав нестерпимым жаром.

Я уже даже и забыл выкрутасы Избранницы. Отобрать бы посох да отшлёпать, но мне вдруг стало не до этого. Накатила такая волна ярости, что, стиснув зубы, я выкинул руку к стене, чтобы схватиться за что попало.

— Ах ты, жжёный пёс! — тяжело дыша, я сверлил Эвелину уничтожающим взглядом.

Энергия внутри завихрилась, и я вдруг снова ощутил то, что помогло мне в тогда подворотне отвернуть пули от мальчишки. Красный кончик посоха впереди стал словно частью меня, я остро почуял настроенный грамотным магом пирус.

Ну да, этот посох был довольно занятной штукой, и с широким набором всяких полезных плюшек, а управление им осуществлялось через ту самую магию духа, которая была неподвластна большинству в этом мире. Правда, магия постепенно разряжалась, и посох следовало снова напитывать энергией от Луны или от Вертуна.

Я ощерился, и вдруг толкнул пирус силой мысли, направив в него пучок псионики. Совсем небольшой, блок в чакре не позволял мне многого.

Эвелина попыталась удержать посох, вдруг заживший своей жизнью. Девушка упёрлась, но палка, выгнувшись, толкнула хозяйку, заставляя упасть на пятую точку.

Тут же позади подскочил священник, опустил руки на плечи Избранницы, то ли пытаясь её успокоить, то ли оттащить:

— Тихо, тихо, дети мои! Эвелина, это я сказал ему…

Некоторое время мы пребывали в изумлении.

Я от того, что наконец-то понял — мне позволено влиять на пирусные предметы. Будь то пуля, или вот этот вот посох с магическими навершиями.

Эвелина же удивлённо смотрела на ставшее вдруг непослушным оружие…

— Нам всем следует успокоиться.

— Но… но отец Афанасий, это же секрет церкви, нельзя было… — девушка растерянно уставилась на священника, не забывая коситься на меня.

Всё это время я пытался справиться с приступом злости, уцепившись за боковую балку. Твою же псину! Присутствие Одержимого внутри пагубно влияло на меня, и даже Василий мне столько проблем не доставлял.

Да, выходка Эвелины очень меня разозлила, но тут же из глубины души словно масла в огонь плеснули. Я хотел просто огрызнуться, а у меня сразу же появилось дикое желание убить их всех.

«И правильно бы сделал…» — пронеслось в голове, —«Мы считаем, что под пытками этот священник расскажет всё гораздо охотнее».

Одержимый прислал мне соблазнительную картинку: обнажённая Эвелина, с которой я могу делать всё, что захочу — потому что вместе с подселенцем мы имели достаточно сил, чтобы справиться тут со всеми.